Однако этот аргумент, взятый сам по себе, не имеет силы. Как правильно отмечает Явелли, потенция относится к тому же роду, к какому относится ее первичный акт, коему она первичным образом подчинена и от которого, в свою очередь, принимает свою видовую принадлежность. Но в том смысле, в каком потенция первично подчиняется акту, материя выступает потенцией по отношению не к количеству, а к субстанциальной форме; и поэтому нет необходимости в том, чтобы она принадлежала к категории количества. Что же касается того довода Фонсеки в защиту Каэтана, На кн. V «Метафизики», гл. 6, вопр. 4, что хотя потенция материи в абсолютном смысле не принадлежит к категории количества, она принадлежит к ней, однако, как потенция, воспринимающая количество, – этот довод, говорю я, не имеет силы. Ибо такое удвоение материи, в смысле принимающей количество, не добавляет никакой реальной потенции к самой материи, но только раскрывает эту потенцию в ее соотнесенности со вторичным термином, то есть с количеством, применительно к нашему способу постижения и высказывания. И поэтому нет необходимости, чтобы по этой причине материя принадлежала к категории количества.

Если же говорить о силе довода, основанного на этой максиме: акт и потенция принадлежат к одному и тому же роду, – ответ Явелли хорош. Мы подробнее скажем об этом ниже, когда речь пойдет о материальной причине акциденций.

21. Однако из того же ответа следует действенный довод против этого самого мнения. Ведь если потенция материи соотносится с материальной формой прежде, чем с количеством, значит, материя будет определяться своей потенцией к этой субстанциальной форме прежде, чем к количеству; следовательно, она не запечатлевается, то есть не определяется к вот этой форме потенцией к вот этому количеству. Первый вывод очевиден: во-первых, потому, что потенция определяется к акту способом, пропорциональным ей самой; стало быть, если сама потенция субстанциальна, и акт, с которым она соотносится, акцидентален только опосредованно, через субстанциальный акт, то и определяется эта потенция именно субстанциальной расположенностью и соотнесенностью. Во-вторых, вывод очевиден потому, что, согласно мнению указанных авторов, в самой реальности материя соотносится вот с этим количеством лишь через посредство вот этой формы; и только потому, что она соотносится с вот этой формой, она соотносится и с вот этим количеством. Следовательно, сходным образом и в потенции ее способность к вот этому количеству определяется лишь постольку, поскольку она соотносится с вот этой формой.