Этот довод сохраняет силу также при другом подходе к материи, который обнаруживает Каэтан, говоря о материи как о предобладающей количеством. В самом деле, материя предобладает количеством лишь постольку, поскольку предобладает формой, за которой следует количество; следовательно, она предобладает вот этим количеством, вкупе с вот этими расположениями, лишь постольку, поскольку предобладает вот этой формой, за которой следует вот это количество и его расположения. Следовательно, предобладание вот этим количеством не может быть причиной ее запечатлевания вот этой формой.

Наконец, тот же довод применим против еще одного способа высказываться о материи как о расположенной самым последним расположением, ибо материя определяется к такому последнему расположению лишь посредством формы. В самом деле, предположим, что расположение принимается не материей, а составным сущим в целом. Тогда материя не может запечатлеваться ни склонностью к такому расположению, ни самим расположением, воспринятым в акте, потому что тому и другому предшествует, как таковое, определение этой материи к вот этой форме – как со стороны склонности, так и со стороны актуального восприятия. Стало быть, это рассуждение применимо и к самому последнему расположению, которое присутствует в момент возникновения и является следствием формы. Если же кто-нибудь возразит, что материя запечатлевается непосредственно предшествующими расположениями, то потребуется другой ход рассуждения.

22. Исходя из этого, я, далее, выступаю против всего приведенного истолкования[594]. Ибо сама по себе материя безразлична к вот этому количеству, к вот этим расположениям, и проч. В момент возникновения (согласно этому истолкованию) она до того, как воспримет субстанциальную форму, по природе лишена любых акциденций и не имеет никаких дополнительно приданных ей сущестей. Следовательно, она пребывает равно безразличной ко всему и существует сама по себе; следовательно, ее потенция не определена вот к этому количеству, ибо невозможно помыслить, чтобы потенция, будучи сама по себе безразличной, подвергалась определению без каких-либо производимых в ней прибавлений или изменений. Стало быть, материя не запечатлевается потенцией, пребывающей в такой неопределенности.

Большая посылка очевидна сама по себе из природы материи. Меньшая также самоочевидна из начал этого истолкования, которые мы опровергаем, ибо до принятия субстанциальной формы никакая другая субстанциальная характеристика не может считаться предданной в материи. В самом деле, что бы это могла быть за характеристика, и чем бы она производилась, и на каком основании, и для какой бы цели полагалась? Она также не может быть ничем акцидентальным, потому что ни одна акциденция в материи не предшествует субстанциальной форме, и ни одна акциденция в материи, по всеобщему суждению, не предшествует самому ее количеству.