13. Некоторые отвечают: этот довод действительно доказывает, что количество не производит первичного различия между индивидами в роде субстанции; однако он не доказывает, что оно не производит вовсе никакого различия – а именно, численного и количественного. Между тем такого различия было бы достаточно, чтобы количество – в отношении данной части – могло внутренне принадлежать к принципу индивидуации.

Но такой ответ имеет основанием эквивокацию. Ведь если количество есть причина не первичного различия, а другого, я спрашиваю: каково то различие, которое им предполагается, и каково то, которое им производится? Первым различием, конечно, может быть только существенное различие [distinctio entitativa], в силу которого вот эта материя или эта субстанция не является той: во-первых, потому, что невозможно помыслить никакого предшествующего ему различия; во-вторых, потому, что это различие имеет максимально внутренний характер во всякой сущести. В самом деле, как невозможно помыслить ничего, что было бы более внутренним для всякого сущего, нежели его сущность, так никакое отличие, или отделение от другого сущего, не может быть первее того, которое выражено в следующем отрицании: Это сущее не есть то. И поэтому нельзя помыслить, чтобы одно сущее существенно и первично отличалось от другого чем-то иным, нежели оно само.

14. Отсюда мы также заключаем (это новый довод, и он достаточно силен против данного мнения в целом), что количество не имеет своим формальным следствием существенное отличие одной материи от другой или одних частей материи от других: ведь подобно тому как количество предполагает своим субъектом материю, оно предполагает ее индивидуальную сущесть, которая сама по себе существенно отличается от любой подобной сущести. Следовательно, разные количества предполагают наличие разных субъектов, которые бы их принимали; и разные части количества предполагают наличие частей субъекта, тоже существенно разных. Ибо и здесь применим довод Каэтана, согласно которому единичный акт предполагает наличие единичной потенции, что максимально верно в отношении реально различных акта и потенции. Это тем более истинно потому, что количество, будучи реально отличным от материи, в которой оно пребывает, не способно сделать ее реально отличной от самой себя. Следовательно, количество предполагает наличие в материи некоей сущести, которая сама по себе способна быть отличной от количества в этой материи; следовательно, та же самая сущесть может отличить ее от всех прочих материй, которые не есть она сама; следовательно, такое отличие не принадлежит к формальным следствиям количества.