Наконец, наш довод можно подтвердить и апостериорно. В самом деле, если бы Бог сохранил, например, субстанцию тела Петра отдельно от его количества, то частичные материальные сущести, заключенные в руках, ногах, голове и т. д., неизменно оставались бы существенно различными, независимо от того, соединены они вместе или нет. Ведь хотя одна сущесть может сопрягаться с другой или отделяться от нее, в том, что одна сущесть превращается в другую, или обе они сливаются в одну нераздельную, сохраняя при этом свое собственное существо, заключено явное противоречие. Ибо тогда бы они и различались, и не различались.

15. Итак, различие, которое предполагается количеством в субстанции, есть существенное и субстанциальное различие; но оно-то и принадлежит к индивидуальному единству, о котором мы ведем речь. Ведь под этим единством подразумевается, что индивид отличен от всех остальных: либо принадлежащих к тому же виду, если сравнивать этого индивида с ему подобными; либо принадлежащих к тому же роду; либо подлежащих тому или иному общему предикату, если его прилагать ко всем прочим индивидам. Следовательно, если количество и производит какое-либо различие, оно будет акцидентальным по отношению к индивиду как таковому и добавлением к нему. Следовательно, количество принадлежит к принципу индивидуации не в том смысле, в каком мы о нем говорим.

Это явствует из самого положения дел: ведь коль скоро количество придает субстанции количественное единство, оно способно придать ей только либо количественное, либо локальное отличие. Из них первое состоит лишь в том, что одна субстанция отделена от другой иными количественными характеристиками и не образует с нею континуума так, как это свойственно количеству. Второе же различие состоит в том, что одна субстанция находится вне места, занимаемого другой. Тем самым подтверждается, что количество производит различие тем же способом, каким производит конституирование: во-первых, оно делает субстанцию, как таковую, протяженной, единой и количественно определенной, имеющей конкретный телесный объем; а во-вторых, благодаря ему субстанция заполняет определенное локальное пространство. Сходным образом оно сначала придает субстанции количественное отличие, а затем – локальное. Но это отличие в целом внеположно природе индивидуальной субстанции и акцидентально для нее, как и само количество.

16. Это очевидно само собой в локальном отличии: ведь оно имеет абсолютно внешний, изменчивый характер, и сколько бы количественно определенная вещь ни меняла свого местоположения, она остается одной и той же по числу. Более того, Божьим всемогуществом одна и та же по числу телесная субстанция может быть сохранена либо без количества, либо с количеством, но без места, подобно тому как сохраняется тело Христово в Евхаристии. И точно так же одна и та же количественно определенная вещь может Божьим всемогуществом конституироваться в двух разных местах, как подробно показано в трактате о таинстве Евхаристии[591]; или же два разных тела могут помещаться в одном и том же месте, что нередко совершает Бог, как показано в трактате о Воскресении[592]. Следовательно, это локальное различие не имеет никакого отношения к единству и различию по числу.