Если же речь идет о деятеле во вторичном акте, то есть о его действии, это утверждение подразумевает, что деятель определяет материю своим действием и не привносит в нее ничего, чем она могла бы определяться. Ибо такое действие деятеля совершается в претерпевающем, где оно по необходимости обретает некое завершение.

26. Могут ответить, что деятель определяет материю своим действием не в момент возникновения вещи, а в тот момент, который непосредственно ему предшествует. Такой ответ совпадает с тем, согласно которому потенция материи определяется непосредственно предшествующими расположениями, хотя они не привносят в нее ничего реального. Но этого нельзя помыслить о внутренней и позитивной детерминации – в силу довода, приведенного выше. А именно: способность материи сама по себе универсальна и безразлична; следовательно, она не может ограничиваться изнутри, кроме как через что-то приданное ей или через некоторое изменение в себе. Но ничего подобного с ней не происходит, а указанная соотнесенность с предшествующими расположениями есть чисто ментальное отношение, то есть внешняя детерминация. Это подтверждается. Ведь если предшествующие расположения определяют материю, то определяют ее либо в роде производящей причинности, либо в роде причинности формальной, ибо никакого другого рода причинности эти акциденции в материи иметь не могут. Дело в том, что хотя в отношении к форме они называются материальными вспомогательными причинами, в отношении к материи это вовсе не так. Действительно, в отношении к материи они выступают не в качестве потенции, а в качестве акта; следовательно, они способны определять материю только как формальная или производящая причина. Но формальной причиной они быть не могут, потому что форма, которой еще нет, не производит никакого реального формального результата; следовательно, когда материя в момент возникновения вещи утрачивает эти акцидентальные формы, она утрачивает и все их формальные следствия. Однако расположения не могут быть и производящей причиной: во-первых, на том же основании, поскольку несуществующее не производит следствий; во-вторых, потому, что материя, как было показано, ничего не принимает раньше, чем форму. Стало быть, невозможно помыслить потенцию материи, внутренне определенную к вот этому количеству, которая могла бы, таким образом, служить принципом индивидуации.

Все это рассуждение применимо и против другого способа высказывания, который присутствует у Каэтана. В самом деле, материя сама по себе не более предобладает вот этим количеством, нежели тем, – или, вернее, не в большей степени служит основанием для вот этого, нежели для того. Поэтому я спрашиваю: чем она определяется к тому, чтобы в момент возникновения вещи скорее предобладать вот этим количеством, нежели другим, или быть скоре основанием для вот этого, нежели для того? И далее целиком следует приведенное рассуждение.