Итак, материя, означенная таким образом и аффицированная такими обстоятельствами, служит принципом индивидуации или поводом к ней. Ибо, как было сказано, ни материи не достаточно без обстоятельств, ни обстоятельств без материи: ведь если материя будет другой, следствие тоже будет другим.

32. Могут сказать: следовательно, одна и та же материя будет внутренним конститутивным началом индивида в его бытии, потому что каково отношение вещи к становлению, таково и к бытию. Мы ответим отрицанием вывода. Во-первых, одно дело – то, что вот эта вещь есть вот такой индивид, и другое дело – то, что в данный момент производится скорее этот индивид, нежели другой. Поэтому здесь могут иметь место разные основания. Во-вторых, согласно приведенному истолкованию, количественно означенная материя не столько служит принципом индивидуации, сколько поводом для введения в субъект скорее вот этой формы, нежели другой. Но эта форма будет именно этой не потому, что возникает в этом субъекте, в это время и от этого деятеля: все эти обстоятельства акцидентальны для нее, как таковой, и она могла бы возникнуть, как та же самая по числу, помимо них – в результате действия со стороны Бога. Если же говорить о расположениях, то скорее они подчиняются такой форме, чем наоборот. Следовательно, количественно означенная материя может быть только поводом к тому, чтобы данная форма была произведена природным деятелем в естественном порядке: именно этот порядок определяет производящую силу природного деятеля к произведению в данном субъекте в данных обстоятельствах скорее вот этого следствия, нежели иного.

33. В-четвертых, добавляет такое истолкование, означенная чувственным количеством материя называется принципом индивидуации для нас, потому что через нее мы познаем различия материальных индивидов между собой. Так, св. Фома в «Малых сочинениях», 32, «О природе материи и о неопределенных измерениях», гл. 3, говорит: Из данной первоматерии и данной формы возникает индивидуальная субстанция. Однако ее нельзя обозначить здесь и теперь вне определенных измерений. И поэтому (говорит он) материя называется причиной индивидуации при наличии определенных измерений: не потому, что измерения служат причиной индивида, – ведь акциденция не может быть причиной своего субъекта, – а потому, что через определенные измерения как через знак, свойственный индивиду и неотъемлемый от него, индивид обозначается здесь и теперь. На это же св. Фома указывает в «Малых сочинениях», 29, «О принципе индивидуации». И поэтому, когда он в других случаях утверждает, что индивид присоединяет акциденции к видовой природе, – например, в ч. I «Суммы теологии», вопр. 3, и в Quodl. II, ст. 4, и в вопр. 2 «Об истине», ст. 6, на 1, равно как и в других указанных выше местах, – он, видимо, говорит это применительно к нашему познанию. Ибо количество – это знак, благодаря которому мы a posteriori отличаем один индивид от другого; но не то, чем индивид отличается в самом себе. Как представляется, именно в таком смысле сам св. Фома разъясняет это в других местах, то есть в указанных «Малых сочинениях»; и подтверждает это убедительнейшим доводом: Акциденция не может быть причиной своего субъекта. Тем более что сам св. Фома, ч. I «Суммы теологии», вопр. 29, ст. 1, и вопр. 9 «О потенции», ст. 1, на 8, говорит, что субстанция индивидуируется сама по себе и собственными началами, тогда как акциденции индивидуируются субстанцией. Следовательно, когда в других местах он причисляет акциденции или соотнесенность с акциденциями к началам, индвидуирующим субстанцию, это по необходимости надлежит понимать либо применительно к нашему познанию, либо, как было показано, в смысле повода, который подают эти акциденции к произведению данной индивидуальной субстанции.