Могут возразить, что тогда материя будет называться также основанием умножения видов в субстанциях, подверженных возникновению и уничтожению: ведь они потому могут умножаться в одной и той же материи, что она способна принимать любые формы и сама по себе безразлична и к ним, и к их различным расположениям. Отвечаю, что здесь ход рассуждения иной. В самом деле, хотя это свойство материи необходимо для умножения индивидов, однако в собственном смысле материя не является первым основанием такого многообразия. Во-первых, поскольку вся материя сама по себе едина по виду, и ее части, или порции, сами по себе различаются лишь числом, она сама по себе содержится в формах, различных по числу.

Во-вторых, видовое отличие само по себе заключается в вещах и поэтому радикальным образом происходит от формы, которая сама по себе придает им видовую определенность. Поэтому видовое отличие непротиворечиво присутствует в материальных и нематериальных, уничтожимых и неуничтожимых сущих. Этого нельзя сказать о численном различии, да и необходимости в этом нет.

30. В-третьих, это мнение гласит, что количественно означенная материя есть начало и причина или, по крайней мере, повод к возникновению конкретного индивида, отличного от остальных. Это провозглашается, потому что такой индивид сопоставляется либо с прочими индивидуальными существованиями, либо с другими возможными индивидами, которые могут быть произведены из той же материи, и даже тем же самым деятелем. В первом случае достаточная и главная причина того, почему этот индивид производится как отличный от других, заключается в том, что он производится из численно другой материи. В самом деле, поскольку численно одна и та же форма не может пребывать в разных по числу цельных материях, постольку в численно другой материи по необходимости и форма тоже будет другой – хотя бы по числу. Так что для такого различия нет нужды добавлять другие расположения или другое означивание материи: достаточно численного отличия материи как таковой или вместе с ее количеством. Но этого недостаточно, чтобы такая материя служила основанием отличия данного индивида от прочих, еще не существующих, или от тех, которые возникали или могут возникнуть из той же материи. Поэтому некоторые говорили, что Аристотель не указал принципа индивидуации, которым индивид отличался бы от других несуществующих индивидов, потому что они в достаточной мере различаются одним только противоречием; но указал лишь тот принцип, который обрисованным выше способом отличает один индивид от других существующих индивидов. Так учил Фонсека, На кн. V «Метафизики», гл. 6, вопр. 4, разд. 4; и о том же говорится у Гервея, Quodl. V, вопр. 9; и у Каэтана, гл. 2 комментария на трактат «О сущем и сущности», вопр. 5. Следует добавить, однако, что благодаря материи, которая рассматривается указанным способом, индивид отличается не только от прочих существующих индивидов, но и от любых возможных, даже несуществующих, которые могут возникнуть из других, численно отличных материй. Особенно это касается тех индивидов, формы которых выводятся из материи. Ибо вполне возможно, что численно одну и ту же форму нельзя вывести из разных по числу материй не только одновременно, но и последовательно.