1. Многие акциденции называются последовательно присутствующими в одном и том же субъекте, когда субъект сначала имел одну акциденцию, потом ее утратил, а затем принял акциденцию того же вида. И тогда возникает вопрос, будет ли необходимым или возможным численное отличие этой последующей акциденции от предыдущей. В самом деле, некоторые с таким упорством отстаивают индивидуацию акциденций субъектом, что полагают невозможным даже такой способ присутствия многих акциденций, различных только по числу, в одном и том же субъекте. Отсюда они делают тот вывод, что в одном и том же субъекте всегда воспроизводится численно та же самая акциденция, которая ранее уничтожилась: то же самое тепло, тот же свет, а значит, и то же место, то же перемещение, особенно если оно совершается в том же пространстве; ибо в отношении всего этого ход рассуждения остается одним и тем же. И это мнение отчасти разделяет Дунс Скот – по крайней мере, когда речь идет об одном и том же деятеле и одном и том же субъекте; но исходит он не из индивидуации, а из того, что один и тот же деятель всегда по природе производит одно и то же действие в отношении одного и того же субъекта, и нельзя привести убедительной причины, по которой он произвел бы численно другое действие. Ведь даже Аристотель в книге VIII «Метафизики», тексте 11, указывает, что если деятель и материя по числу одни, результат тоже будет по числу одним. И объясняется это следующим образом: если я буду в течение часа, сидя с открытыми глазами, глядеть на вот эту стену, то тем самым буду производить и удерживать численно одно и то же действие. Если же я на краткий миг прикрою глаза, а потом открою их вновь, то буду вторично производить то же самое действие. Ибо этот перерыв нисколько не мешает данной потенции, как таковой, в течение всего этого часа в целом и в любой из его частей производить и воспринимать численно тождественное действие.

Могут возразить: отсюда следует, что и субстанциальная форма может воспроизводиться, как тождественная по числу, в одной и той же части материи всякий раз, когда в материю вводится форма того же вида; и что, стало быть, тот же самый индивид, который существовал ранее, может воспроизводиться естественным путем, что означает возможность естественного воскресения. Есть и такие, кто с этим соглашается, как можно увидеть у Павла Венецианского, На кн. II «О возникновении и уничтожении», в конце. Другие же отрицают, что здесь применим тот же самый ход рассуждения, потому что субстанциальная форма требует материи, которая определенным образом расположена, и никогда не сочетается с теми же самыми расположениями.