6. Не убеждает и довод этих авторов, а именно: если может воспроизводиться численно один и тот же акт, то могут воспроизводиться и последовательные акты, что выглядит противоречивым. Ведь если бы это рассуждение было верным, его можно было бы отнести также к абсолютному могуществу Бога. Поэтому необходимо утверждать, что в последовательных вещах различается то, что реально и позитивно, и то, что входит в них по способу отрицания либо лишенности: ведь последовательность подразумевает, что нечто было, но уже не есть, и нечто будет, но еще не есть. Стало быть, что касается такого отрицания либо лишенности, последовательное сущее не может воспроизводиться, потому что таким способом потенций в отношении прошедшего не существует. Что же касается позитивного в последовательных вещах, не вижу никаких противоречий в том, чтобы как Бог воспроизводит одно и то же тепло, Он воспроизводил одно и то же нагревание, и как воспроизводится одно и то же сидение и местоположение, так воспроизводилось бы и перемещение. Ибо все это называется реальными позитивными модусами, которые через самих себя обладают собственной индивидуацией и зависят от внутренней длительности, а от внешнего времени – не в большей мере, чем прочие вещи. Следовательно, в этом отношении будет справедливым то же самое рассуждение, что и в отношении прочих вещей; и, значит, со стороны действия нельзя привести никакого достаточного основания, почему бы это противоречило природным деятелям.
7. Поэтому другие говорят, что причина и основание этого зависят от другого вопроса, а именно, от того, чем вторичная причина определяется к произведению здесь и теперь скорее данного количества следствий, нежели иного. Ибо то самое, что таким образом определяет вторичную причину, должно быть также причиной того, что сколько раз вторичная причина принимается действовать заново, столько раз она будет определяться к произведению нового следствия, отличного от всех предыдущих. В самом деле, это невозможно убедительно объяснить, исходя из одной только силы производящей причины или из одной только способности субъекта: ведь и сила деятеля, и способность самого субъекта всегда остается одной и той же и сохраняется во всей целостности, будучи сама по себе безразличной к любому индивидуальному действию или претерпеванию.
Вот почему, что касается данного вопроса, некоторые говорят, что причину и основание такой детерминации надлежит усматривать исключительно в божественной воле и предопределении. А именно, Бог видит, что вот этот деятель здесь и теперь расположен к тому, чтобы произвести в данном субъекте изменение в форму данного вида, но что сам по себе деятель безразличен к той или другой индивидуальной форме и не может сделать выбор, то есть определить свое действие к произведению скорее вот этой формы, нежели той. Поэтому Он своей волей постановил содействовать произведению вот этого единичного индивида в данный момент и в данном субъекте; а поскольку вторичная причина не способна действовать без божественного содействия, она, следовательно, оказывается определенной к произведению здесь и теперь вот этого индивида, а не другого. Эту позицию я мимоходом затрагивал в указанном месте, и там же заметил, что она мне не нравится, потому что такое рассуждение представляется не вполне философским, а также потому, что оно встречает определенные затруднения при попытке применить его к свободным действиям. Теперь же, рассмотрев дело более внимательно, я считаю ее вполне правдоподобной. Во-первых, ей симпатизируют не только Григорий из Римини, На кн. I «Сентенций», дист. 17, вопр. 4, ст. 2, на 7, и дист. 35, вопр. 1, ст. 1, и прочие номиналисты, но и многие современные авторы из числа самых ученых. Так, Толедо в Комм. на кн. VIII «Физики», вопр. 3, закл. 2, доводе 3, делает отсюда вывод, что первая причина свободна и одной своей волей определяет вторичные причины к произведению индивидуальных следствий. Фонсека в кн. I «Метафизики», гл. 2, вопр. 3, разд. 8, тоже говорит, что в любых следствиях необходимо восходить к божественному определению и усовершению; и потом повторяет то же самое в кн. V, гл. 2, вопр. 9, разд. 2, доводе 9, где доказывает, что вторичные причины в своем действии сущностно зависят от первопричины. То же учение содержится в Коимбрском курсе, кн. II «Физики», гл. 7, вопр. 15, ст. 2. Во-вторых, нет ничего произвольного или противного физическому, природному порядку вещей в том, что первая причина содействует вторичным причинам и восполняет их недостаточность там, где они выглядят ущербными. Здесь же им явно не достает того модуса, которым они могли бы определяться к произведению скорее одних единичных следствий, нежели других. Мы еще вернемся к этому вопросу в