4. И отсюда собирается первая необходимость или польза этого учения, а именно, – чтобы совершенствовать интеллект (так сказать) сам по себе и ради познания совершеннейших вещей и объективных содержаний вещей. Ибо человеческий интеллект, пусть и есть в теле, а потому нуждается в помощи чувств и фантазмов, однако согласно себе является духовным и имеет силу постижения всех вещей – даже духовных и божественных, из-за чего он и был назван Аристотелем «неким способом божественный», кн. I «О Душе», текст 82. Тогда видится, что природная философия совершенствует интеллект по тому, как он пользуется чувствами и обращается относительно чувствуемых. Математические же науки, как видится, совершенствуют его по тому, как он неким способом абстрагируется от опыта внешних чувств, однако, с зависимостью от воображения или фантазии. Это же учение просвещает интеллект сам по себе, абстрагируясь, насколько это может делаться в теле, от чувств и фантазии, и созерцая вещи духовные и божественные, а также общие всем вещам объективные содержания и принципы, и родовые атрибуты сущих, которые не рассматриваются никакой более нижней наукой.

5. Во-вторых же, должно добавить, что наука метафизики есть не только ради самой себя подходящая, но также и сильно полезная для того, чтобы совершенно приобрести иные науки. Это утверждение берется из Аристотеля, I «Метаф.», гл. 2, и кн. III, гл. 2, где между иными условиями мудрости он полагает [как одно], что остальные науки прислуживают ей, она же сама предстоит иным и наставляет их (молвит тут Аристотель) не практическим повелением, что подобает скорее благоразумию или нравственным наукам, но умозрительным управлением, и – прибавляет [Аристотель] – такая и есть метафизика в отношении к иным наукам, потому что она диспутирует о превосходнейших вещах, о первых причинах вещей и о предельной цели и высшем благе. Добавляет также, в I кн. «Вт. Ан.», гл. 7, что одна только метафизика обращается относительно первых принципов остальных наук. Ибо принципы наук суть двойные, как он учит в той же книге, гл. 8: некие собственные, кои объясняются в каждой науке; иные же – общие многим или, скорее, всем наукам, потому что все они пользуются ими, как того требует подлежащая [науке] вещь, и насколько от них зависят остальные частные принципы, как молвит Философ там же и в IV книге «Метаф.», текст 7. Поэтому, так как все науки зависят от этих принципов больше всего, необходимо, чтобы через эту науку они [т. е. иные науки] и совершенствовались больше всего; поскольку, как сказано выше, познание и созерцание этих принципов не может принадлежать ни к какой специальной науке, так как [они и их познание] состоит из абстрактнейших и универсальнейших терминов. Итак, таким способом эта наука является сильно полезной для преследования и совершенства иных. Откуда, Св. Фома в начале [своего Суждения о книгах] «Метаф.» и во II кн. [Комментария на Сентенции], дист. 3, вопр. 2, арт. 2, сказывает, что метафизика есть упорядочивающая иные науки, потому что она рассматривает объективное содержание сущего абсолютно, иные же науки – согласно некоему ограниченному объективному содержанию сущего; и во II кн. [Комментария на Сентенции], дист. 24, вопр. 2, арт. 2, к 4-му, он молвит, что метафизика управляет иными науками.