18. Потому, эти два вопроса не связаны [друг с другом], да и не зависят один от другого. А Аристотель (как мне мнится) полагал и то, и другое, а именно: и что имение принципов есть доблесть, отдельная от мудрости, как это явно из цитированного места в третьей [главе VI книги Никомаховой] Этики, и что оно есть имение, кое мы добываем нашими актами, как это можно легко подобрать из того же места и из второй кн. «Вт. Ан.», посл. глава. Ибо в первом месте он явно полагает его между имениями или доблестями интеллекта, если же оно не было бы вещью, отдельной от самой способности понимания, то несобственнейше, да даже и ложно сказывалось бы, что является имением интеллекта. В последующем же месте [еще] откровеннее судит, что это есть имение, не приданное от природы, но приобретенное, – не через рассуждение, но через простые акты, добытые из одного только изложения и понимания терминов. И по истине это позднейшее следует из того первого. Ибо если это имение не было бы некой добытой из пользования легкостью для того, чтобы проворнее вызывать подобные [прежним] акты, то не было бы никакого счета или основания, почему оценивалось бы, что оно есть некое качество, отдельное из природы вещи от природного света интеллекта или от самой способности понимания, как потому, что – как сказал Аристотель в III кн. «О душе», гл. 4, – интеллект своей природой есть в порядке к понимаемым чистая потенция и как бы выскобленная дощечка, так и потому, что если бы сама природа дала [нам] целиком всю ту силу, коя необходима из части потенции для вызывания этих актов, – не только что [касается] субстанции, но также и что [касается] проворства и легкости, – то было бы излишним умножать существенности в самой способности понимания, но она сама могла бы и должна была бы устанавливаться в своей внутренней существенности как более сильная и действенная, а тогда и не было бы никакого указания к тому, чтобы собирать [отсюда] ту дистинкцию существенностей. Так, как если воля своей природой есть такая быстрая и легкая для того, чтобы любить благо в общем, что не может быть через акты [любви] сделана более быстрой и легкой, то это является лучшим аргументом к тому, что она не имеет то проворство и быстроту через врожденное имение, но – через саму свою существенность. И подобно этому мы правильно собираем [в аргументации], что зрение, – поскольку оно из своей природы имеет целиком всю ту склонность и действенность, кою оно может иметь из своей части для вызывания акта видения, – имеет всю ту силу и склонность целиком через внутреннюю способность и свою неразделимую существенность, а не через некую иную [существенность], приданную природой. Откуда, и Св. Фома, в I-ой II-ой ч. [ «Суммы теологии»], вопр. 51, арт. 1, судит, что это имение [первых принципов] природно не само по себе, но [только, что касается] некоторого начатка, а именно, потому что акты, через которые оно приобретается, не имеются через рассуждение, но проистекают непосредственно от самого света природы, хотя в начале и до всякого имения они не вытекают столь проворно и легко, как это [происходит] после того, как приобретено это имение; о каковой вещи мы широко диспутируем в [Комментарии на] II кн. «Вторых [Аналитик]» и, пожалуй, добавим нечто в последующих.