24. Природный свет не может демонстрировать через первое действенное, цель и первый образец. – Я же добавлю к этому далее, что этот род одобрения часто превосходит силу природного света человеческого интеллекта, и скорее принадлежит к (так сказать) божественной или сверхприродной метафизике, чем к природной. Ибо божественные образцы, если только они не видятся в самих себе, не могут быть основанием или средним познания некой истины; но они не могут видеться в самих себе через природную метафизику, более того, эта наука не может показать, что Бог имеет эти или те образцы вещей, если только не от последующего – из самих вещей, так, как из искусности в выделанной вещи мы познаем, какую идею [эта вещь] имела в мастере-искуснике. И тот же довод есть о первой действенной причине; ибо доколе мы не узнаем силу Бога в себе, не можем из нее познавать, какие вещи могут ею делаться, но скорее мы исследуем силу Бога из сделанных ею вещей, хотя, если сила Бога уже познана из некоторых эффектов, то через нее может демонстрироваться, что она может сделать в иных [вещах]. И подобно этому, из его совершенства и действенности мы можем исследовать конечную цель и совершенство его работ – как то, что к нему относится, – создавать все [вещи] ради себя, или же – делать совершенный универсум. Из чего мы можем далее собирать, какие природы [он] закрепил [за] познанными вещами, каковой способ философствования затрагивает Аристотель в кн. XII «Метаф.», в конце.

25. Демонстрация через сведение к невозможному есть [часть] метафизической службы. – Помимо этих способов демонстрации, которые мало используемы [в науке], есть иной – через сведение к невозможному, и этим способом все принципы показываются через сведение к этому: Невозможно разом утверждать и отрицать то же об одном и том же. И поскольку это есть самый общеродовой и собственный принцип этого учения, то такой род демонстрирования относится к этой мудрости; а об этом принципе и его использовании мы скажем более многие ниже, в дисп. III. Наконец, к приращению этой достоверности о первых принципах весьма многое может принести рассмотрение самого интеллектуального света, которым проявляются сами первые принципы, а также рефлексия о нем и возведение [его] к истоку, откуда он проистекает, а именно, – к самому божественному свету. Ибо так мы правильно собираем, что первые принципы суть истинные, потому что самим природным светом [интеллекта] непосредственно и через себя показываются как истинные, потому что в таком способе согласия [с принципами] этот свет не может обманывать или склонять к ложному, потому что он есть совершенная в своем роде и порядке причастность божественного света. Откуда и есть то в Пс 4:7: «…Кто покажет нам благо? – Яви нам свет лица Твоего, Господи!» Откуда Аристотель, в начале науки о душе, судит, что та наука очень достоверна, потому что созерцает сам интеллектуальный свет, в чем эта мудрость даже превышает ту науку, ибо более высоким способом она рассматривает силу и совершенство этого света самого по себе, насколько он абстрагируется по бытию от материи, и насколько причастен достоверности и безошибочности божественного света.