19. Как обращается относительно первых принципов метафизика, а как – имение принципов. – А потому, предположив это суждение, во второй трудности отрицается следствие. Ибо метафизика обращается вокруг первых принципов иначе, чем имение принципов. Ведь, во-первых, метафизика не обращается вокруг первых принципов формально, поскольку они суть принципы, но поскольку неким способом они суть заключения. А имение же обращается вокруг принципов формально, как таковых, и поскольку они суть непосредственные истины; а потому это имение затрагивает [их] без рассуждения, а метафизика – при посредстве некоего рассуждения. Отсюда, опять же, имение принципов собственно не придает некую очевидность или достоверность согласию с принципами, каковое согласие может иметься из одной только природы, но придает легкость и проворство в исполнении той очевидности и достоверности; метафизика же придает [ему] достоверность и очевидность, потому что новым способом и через новое среднее делает [интеллект] согласным с той же истиной. Но должно внимательно рассмотреть, что это приращение является не интенсивным, а экстенсивным. И, во-первых, потому что метафизика не наращивает очевидность или достоверность и даже вовсе не [наращивает] интенсивность самого этого согласия, которое вызывает имение принципов, потому что, как я сказал, метафизика никоим способом не работает относительно того согласия, но доставляет относительно его объекта или материи [т. е. самих первых принципов] новый и – как бы через отдельный акт – способ согласия. Во-вторых, потому, что если мы сопоставим между собой эти акты, то поистине согласие метафизики не есть более достоверное или очевидное, чем согласие имения принципов, как и одобряет сделанный аргумент, потому что всегда необходимо, чтобы и [само] согласие в метафизике опиралось на некие первые принципы, как через себя известные. И этим доводом мы сказываем, что метафизика не наращивает очевидность или достоверность относительно первых принципов интенсивно, но только экстенсивно, доставляя новую очевидность и достоверность этих.

20. Познание терминов приносит для познания сложных принципов больше всего. – Относительно третьей трудности затрагивается иной вопрос, а именно: какими способами метафизика обращается вокруг первых принципов, поддерживая и утверждая интеллект в их согласии. В каковом [вопросе] должно кратко сказать, что это учение предоставляет эту службу двумя способами, на которые намекалось в третьей трудности. Ибо, во-первых, оно передает и объясняет объективное содержание самих терминов, из которых состоят первые принципы. Что, пожалуй, открыто самим опытом в ходе рассуждения этого учения, – как у Аристотеля, – прежде всего в кн. V, VII, VIII и IX [ «Метафизики»], – так и у иных авторов, и будет явно из тех, кои скажем в следующих диспутациях. Ибо в этой науке передается, что есть сущее, что – субстанция, что – акциденция, что – целое, что – часть, что – потенция, что – акт, из каковых терминов, а также из иных подобных, и состоят первые принципы. А так как эти принципы не имеют в вещи внутреннее и как бы формальное среднее, которым бы связывались их крайние [термины], то познаются через себя из познания терминов; откуда и ничто не может поддержать их познание больше, чем научное и очевидное знание терминов или их [т. е. терминов] объективных содержаний, каково и есть то [знание], которое передается в этой науке. И вовсе не истинно то, что бралось в названной третьей трудности, а именно, что эта служба не принадлежит к науке, коя проходит, рассуждая и вынося суждения, но – к простому ухватыванию терминов, ибо пусть, говоря через себя, из части [самих] простых вещей и терминов не требуется [их] демонстрация, да даже и сложение не [требуется] для понимания того, что есть или означает каждое, однако, насколько [это есть] к нам, часто это может демонстрироваться, прежде всего – используя разделение, состоящее из противоположных членов, и демонстрируя, что вещь не есть (что часто есть более известное нам), а от этого заключая, что [вещь] есть. А часто это делается также, передавая некие описания простых объективных содержаний, которые суть более известные, насколько [это есть] к нам, и пользуясь ими как средними для выделки [здесь тех] демонстраций, которых иногда достаточно для того, чтобы приобрести человеческую науку. А отсюда понимается и то, что этот способ освещения первых принципов преимущественно и непосредственно исполняется в этой науке относительно тех первых принципов, которые суть универсальнейшие и состоят из более абстрактных терминов, то есть – обозначающих вещи или объективные содержания вещей, кои могут существовать без материи; ибо, как мы сказали, именно эти, говоря через себя, содержатся под объектом метафизики, а так как она есть высшая наука, то и есть через себя достаточная для того, чтобы передать и эксплицировать объективные содержания всех вещей и терминов, которые заключаются под ее объектом. Но к ближайшим и частным принципам единичных наук и к терминам, из коих они состоят, она снисходит вовсе не так близко и непосредственно, но затрагивает их только одним из двух выше эксплицированных способов, а именно: или насколько это необходимо для передачи собственных определений и экспликации собственных терминов, или же насколько в них [т. е. в частных принципах] заключаются те родовые [т. е. общие] объективные содержания, – и прежде всего – трансцендентальные, без познания и подпорки которых не может быть эксплицировано никакое объективное содержание или чтойность какой бы то ни было вещи в частности.