8. Несколько свойств мудрости. – Во-вторых, для одобрения этого Аристотель дает в гл. 2 [Проёмия «Метафизики»] условия мудрости, некоторые из которых суть ей общие с иными умозрительными науками, иные же – собственные ей; и те, которые видятся как общие, должны приниматься так, чтобы они сходились с мудростью согласно некоторому выдающемуся [положению] и единственному [в своем роде] совершенству. Итак, первое условие есть, что мудрость обращается относительно всех и есть наука всех [вещей], насколько это возможно. Это условие достаточно изложено нами в секции 2. Основание же этого будет явно из тех, кои еще должно сказать.

9. Второе условие мудрости положено Аристотелем в том, чтобы она обращалась в вещах более трудных и отодвинутых от чувств; ибо познавать те, которые встречаются всем и которые постигаются чувствами, относится не к мудрым, но к каким-нибудь обыкновенным людям. Но это условие, как видится, должно понимать о познании вещей более трудных, насколько оно возможно человеку, ибо не подобает мудрости человека искать более высокие, чем она сама, и те, которые не могут познаваться природным светом, каковые суть происшествия будущих контингентных [эффектов] и подобные, желать познавать которые через человеческую науку есть не мудрость, но безрассудство. Поэтому человеческая мудрость обращается в вещах более высоких и трудных согласно восприимчивости человеческого гения.

10. Третье условие есть то, что она есть самое достоверное познание; под каковым условием охватывается также очевидность и ясность, потому что природная достоверность, о которой идет речь, рождается из очевидности, и ей же соизмеряется. Прозрачный же счет этого условия есть в том, что мудрость означает совершенную науку и исключительное познание; а самое большое совершенство человеческого познания положено в достоверности и очевидности.

11. Четвертое условие есть то, что она наиболее пригодна к учению и передаче причин вещей. И это же самое обозначил Аристотель в гл. 1, сказывая, что признак мудрого есть то, что он может учить, и к мудрому принадлежит – познавать и передавать причины вещей. Опять же, в каждом искусстве или науке мы оцениваем более мудрым того, кто внутреннее и универсальнее охватывает причины вещей. Наконец, человеческое познание тогда есть более совершенное, когда получает причину, иначе же всегда есть несовершенное, знак чего есть то, что дух ищущего не успокаивается, пока не найдет причину. Итак, просто мудростью будет та, которая получает более высокие и универсальные причины вещей, откуда делается и то, что она более пригодна к учению.