20. Тем не менее, это изложение сообща отбрасывается интерпретаторами Аристотеля; ведь хоть они и допускают, что сказанное Философа есть истинное также и об универсальных причинах, однако учат, что он говорил тут собственно о более универсальных предикатах, как потому, что именно эти сказываются универсальными собственно и просто, так также и потому, что по истине вещи также и из той части, в коей метафизика трактует о сущем и субстанции как таковых, она есть труднее остальных наук. Да и в эти предикаты попадает довод Аристотеля, а именно, что они дальше отстоят от чувств согласно своей абстракции и отрезанному объективному содержанию; ибо ведь эти общие объективные содержания не имеют собственных единичных, но снисходят к единичным [через] менее универсальные, [т. е.] средние объективные содержания.

21. Эксплицируется и одобряется способ примирения, приведенный из Св. Фомы. – Истолкователи вносят и иные ответы – как на это место «Метафизики», так и на то [место] «Физики», и о I кн. «Вт. Ан.», гл. 2, и II кн., гл. 15 и 18, где Аристотель также молвит, что универсальные суть более известные природе, а единичные – нам. Опустив каковые, я оцениваю так, что должно остановиться на том первом ответе, если его, однако, слегка эксплицировать. А потому должно сказать, что я оцениваю, что Аристотель в кн. I Физики говорил о порядке учения, в коем, сказывает, должно начинать от более универсальных, потому что они суть более известные нам, [что касается] их простого и слитного познания, насколько они суть некоторые потенциальные и универсальные целые. И [ничего] не приносит на деле то, что в науках не интендируется слитное познание, но – отчетливое, потому что Аристотель не сказывает, что более универсальные суть более известные в том познании, которое интендируется через науку, но скорее в том, кое предполагается как несовершенное, чтобы совершенствоваться через науку. А в этом месте Метафизики Аристотель не ведет дело о порядке учения, который должен соблюдаться нами, но о совершенной науке самих объектов, кою должно получить, и этим способом молвит, что более универсальные суть более трудные для познания. Что, однако, он не утверждает просто, но с этим ограничением «пожалуй»; потому что иногда происходит так, что более универсальные суть более известные нам также и, [что касается] совершенного познания; потому что трудность, коя есть в них из части абстракции, может уравновешиваться откуда-то иначе; каковым способом природное сущее как таковое есть нам более известное, чем небо, а сущее, чем ангел. Но несмотря на это ограничение, Аристотель заключает, что эта наука есть о труднейших вещах, потому что в ней есть столькая абстракция, что всячески отрезает [свои объективные содержания понятий] от материи, а также от чувственных деяний и свойств как таковых, а потому в ее объекте не может быть ничего, откуда устранялась бы трудность, происходящая из столькой абстракции; и эти достаточны о том втором условии.