26. Сопоставление в достоверности между метафизикой и математическими [науками]. – Отвечается поэтому, во-первых, что, пожалуй, в некоем состоянии человеческая метафизика может быть более совершенная и достоверная [наука,] чем суть математические; ибо, пусть, если мы приобретаем эту науку одними только природными силами и упорядоченным человеческим способом, она и не может быть получена так совершенно, однако, если наш интеллект поддерживается в самом природном рассуждении некой более высокой причиной, либо если сама наука делается сверхприродным способом, хотя сама [знаемая] вещь и есть природная, то она может, пожалуй, быть такой ясной и очевидной, что превысит [в этом] и математические. Поскольку же этот ответ есть более теологический, чем философский, я добавлю далее, что хотя метафизика в нас, [что касается] этой части, всегда ниже математики по достоверности, тем не менее, просто и сущностно она есть более знатная, к чему во многом приносит на деле то, что она есть более достоверная согласно себе и из части объекта; ведь достоинство объекта более всего относится к достоинству науки, и именно оно [т. е. достоинство объекта] через себя притекает в науку; несовершенства же, которые примешиваются из нашей части, суть более через акциденцию, и именно к этому склоняется данная дистинкция, в каковом смысле она и не вовлекает никакого противоборства.

27. Второе сомнение. – Некто усомнится, во-вторых, ведь отсюда следует, что эта наука метафизики, насколько она ведет дело о Боге, есть менее достоверная, насколько [это есть] к нам, чем когда она трактует об интеллигенциях, что, однако, не видится истинным. Следствие так выводится из сделанного довода: ибо если эта наука есть менее достоверная, как [это касается] нас, насколько она обращается о вещах абстрактных от материи, потому что наше познание начинается от материальных, то тогда, чем более вещь, о которой трактует метафизика, будет удалена и отодвинута от этой материи, тем менее будет достоверной метафизика по тому, как она обращается в той [вещи]; но Бог наивысшим способом отстоит от вещей материальных и чувствуемых, а тогда… Отвечается [на это], отрицая следствие, говоря абсолютно [т. е. если не говорить разнесенно]. Ведь двумя способами может пониматься то, что одна вещь больше отстоит от иной, а именно: совершенством или существенностью и – причинностью или связанностью эффекта и причины. Первым способом Бог больше отстоит от материальных вещей, чем сотворенные духи, а последующим способом сотворенные духи больше отстоят от всех [иных] сотворенных вещей, чем Бог. Ибо все зависят сущностно от Бога, но не от остальных духов, и – говоря через себя – все [сущие] подражают Богу и несут в себе некое его подобие или след; а то, что отсюда выходит некое подобие или сходство с ангелами, есть [для иных сотворенных вещей] вторичное и акцидентальное. А тогда, поскольку мы восходим к созерцанию отдельных субстанций из чувственных вещей, рассмотренных не как угодно, но как эффекты, отсюда и делается так, что мы природно получаем познание Бога достовернее, чем [познание] ангелов, что более широко будет явно самим пользованием и опытом [этого учения] из тех, что должно еще сказать.