35. Сомнение. – И об этом условии [мудрости] можно усомниться, во-первых, почему эта наука оценивается [как] более годная к учению, чем остальные; ведь всякая собственная наука [т. е. наука, демонстрирующая] «от более первого», (ибо именно между этими должно делать сравнение), демонстрирует вещь через ее причины, а потому каждая наука так же пригодна к учению в своей материи, как эта – в своей. И к этому [ничего] не привносит на деле то, что эта наука трактует о более знатных вещах; ибо это хотя и привносило бы [что-то] к тому, чтобы сама [она] была более знатной, но не к тому, чтобы была более годной к учению, ведь к этому [последнему] больше привносит пропорция эффекта с причиной, чем знатность того и другого; ибо о более нижнем эффекте [мы] так же соразмерно учим через его собственную причину, как и о более высоком – через его; а потому это условие – либо вовсе не есть никакое специальное в метафизике, либо же не есть отдельное от достоинства [ее] объекта. Так что, если это свойство и может закрепляться [за] некой наукой, то, верно, должно было бы скорее закрепляться [за] диалектикой, ибо именно она учит обучаться и учит учить; а потому она и есть более годная к учению, чем всякая иная [наука]. И таким способом Платон прилаживает эту службу к диалектике в диалоге «О сущем», или «Софист», а потому и предпочитает ее – там же и в кн. VII «О госуд.» – всем наукам.

36. Разрешение сомнения. – На первую трудность отвечается, что, пусть иные науки и демонстрируют свои свойства или эффекты через собственные соразмерные им причины, поскольку, однако, эти причины не суть первые и независимые, но подчиненные более высоким, то и для учения иные дисциплины годны не так, как метафизика, которая рассматривает первые причины и принципы вещей. Итак, метафизика превосходит [иные науки] не единственно только в знатности объекта, но также и в независимости и верховенстве причин и принципов. Из чего делается так, что только эта наука одна через себя и без подпорки другой [науки] полно и точно учит обо всех, кои попадают под ее объект, а иные науки во многих [вещах] зависят от этой, чтобы они могли передавать точное познание причин, а потому и сказывается, что эта наука пригоднее к учению.

37. На подтверждение [аргумента сомнения] отвечается, что есть две [вещи], которые поддерживают [интеллект] в учении, а именно: метод и способ учения, а также охватывание [в учении самих] вещей и причин. Что до этого более первого, служба учения принадлежит к диалектике, и в этом смысле она может сказываться наиболее пригодной к учению или, скорее, – к обучению, потому что передает форму и метод учения. Насколько же это касается последующего, наиболее пригодной к учению является метафизика, потому что она учит о более высоких и более действенных средних [терминах для] демонстрации, а также и о тех, что больше всего суть от более первого. А поскольку это и есть главнейшее и труднейшее в науке и, поскольку сама диалектика также, насколько она есть наука и демонстрирует через причины, зависит в этом неким способом от метафизики, то эта [т. е. метафизика] есть просто наиболее пригодная к учению. И не иначе судил и Платон, который часто под именем диалектики понимает метафизику.