– Что же это, братец, не писал-то нам ничего?… – спросила Наталья Никитична.

– Что же вам было писать?… Прежде писал к брату… и денег просил… Много ли присылали!..

– Видишь, братец, наши достатки… С чего было мне посылать… Только что сам-то кое-как тащился… с голоду не помирал… Тоже ребятишек растил…

– Что же, разве моей-то частью не пользовался?… Ведь, надо думать, мы половинники с тобой… Али нет?…

– А вот, братец, посмотри: много ли мы прибытков-то получаем… Вот поживешь – все увидишь… Да еще наши труды нас кормят… А коли бы всю-то нашу землю в кортому отдать, в чужие руки, так двадцати рублей напросишься… А я тоже ведь на первых-то порах посылал тебе…

– Посылали, посылали… И я посылала… – подтвердила Наталья Никитична.

– Посылали вы… родственники дражайшие… Пересылали ли в год по пяти рублей?… Так ведь на это собаку не прокормишь… Да уж вы со мной об этом не разговаривать… Много я всего перетерпел… Теперь отдохнуть хочу… Сам своей головой до своего ранга дошел… Ну, не хочу старого поминать… только теперь следует беречь меня и из моей команды не выходить… А то всю подноготную расшевелю… За всех за вас я один служил… Теперь приехал к вам на отдых… Должны чувствовать… Так-то, братец, сестрица… Пошлите-ка за водкой… Что-то голова трещит и к сердцу подступает… Со мной ведь тоска. Вот уже лет восемь… Это меня армянка из ревности испортила… Ну да и много на службе пострадал… опять же ранен… И с домом своим в разлуке жил… Теперь не могу без этого жить… Мне теперь много не нужно, а косушку требуется… Да вы не бойтесь. Что переглядываетесь?… Не все буду на ваши пить… Теперь в дороге издержался… деньги все вышли… А вот из казначейства пенсион получу, на свои стану пить… Али уж и жалко стало?…

– Полно, братец, что ты… Сколько тебе угодно…

– То-то… У меня первое, чтобы повиновение было… Потому я заслужил своей кровью, сам собой, один… И характер в себе имею свирепый, если кто какое препятствие… Меня и начальство опасалось…

Иван, бегавший за водкой, возвратился с пустыми руками и в нерешимости переминался на одном месте.

– Что же ты? Подавай… – сказал Харлампий Никитич.

– Да не знаю, как при вас молвить-то, дяденька, чтобы не отгневались…

– Ну, говори…

– Да без денег-то, пожалуй, не дадут… А денег-то нет у нас…

– Ты можешь мне это говорить?… К тебе дядя в гостя приехал, и ты не можешь для него на гривенник водки купить,… Да ты бы рубашку с себя снял да заложил… Ты знаешь кто у тебя дядя?… Постой, погоди… На вот, есть… – Харлампий Никитич вынул 30 копеек, оставшиеся из принесенных Натальей Никитичной и нащупанные им в кармане.