– Вот изволите говорить, что персиков мало: видно, уж они не в первый раз… А усмотришь ли всякую минуту. Я один, а сад-то у нас, слава Богу, не мал… – заключил садовник.

Николай Андреевич, как и следовало ожидать, мгновенно вскипятился.

– Как, воровать?! Я тебя пою, кормлю, одеваю, учу… а ты у меня воровать… Дворянин… воровать… это хуже всего на свете… Для дворянина воровство хуже убийства… – кричал он, теребя за волосы и давая щелчки бедному, до безумия оробевшему Николеньке. – Позвать ко мне Аристарха…

– А ты чего смотрел? – накинулся он и на садовника, по дороге посылая ему внушительный жест рукою.

– Да я вот-с его и поймал… – отвечал садовник, упираясь… – Где мне за ним смотреть… у него есть свой смотритель… Аристарх…

– А отчего у тебя оранжерея не заперта?… Послать Аристарха… я тебя, мерзавец… мальчишка… я тебе дам воровать… Отчего у тебя оранжерея была не заперта?… Значит, у тебя все воруют… Недаром фруктов мало…

– Да помилуйте, только что отошел на минуту… Только вывернулся… а он и… Всякую минуту не назапираешься… От вора и замком не убережешься…

– Молчать… Ты рад этому случаю… Что ж Аристарх… Позвать его сюда… ты рад теперь свалить с себя… сам больше всех воруешь… я тебе дам, скверный мальчишка… я тебя выучу воровать…

Николенька весь съежился и трясся, как в лихорадке, тоскливо и жалобно озираясь.

В дверях показался Осташков, сзади его умильно выглядывал Аристарх, трепетной рукой оправляя виски.

– А-а… кстати… Входи-ка, входи… полюбуйся… в воровстве пойман сынок-то… в воровстве… Пойми ты это: дворянин уличен в воровстве… чему вы его учили, что вы ему внушали?… Воровать у того, кто его кормит, воровать у своего благодетеля…

– Батюшка… не учил… пуще всего не учил… пуще всего я этого опасаюсь… Я его расказню за это, по клочкам изорву… – лепетал Осташков, с грозным жестом подходя к сыну…

Николенька при виде отца, сделавший было радостное движение, теперь опять оторопел и завизжал.

– Пожалуйста, только не при мне… Можешь после… где тебе угодно, только не при мне… не беспокой меня… я и то измучен, истерзан… это ад, а не жизнь… А вот кого надобно учить… – кричал Паленов, налетая на Аристарха. – Вот эти виски поганые, виски… Тебе поручен ребенок, так ты должен смотреть за ним… смотреть… учить его… внушать ему… внушать… шельма…

Аристарх, после каждого господского слова и следовавшего за ним жеста, только поправлял виски.

– Да ты не поправляй виски-то… после поправишь… Ты бы делом-то занимался, а не виски поправлял… После поправишь… после… Вон!.. – закричал наконец Паленов, выбившись из сил и бросаясь в кресло. – Они меня просто уничтожат… Вон все!..