– И больше ничего… Тут подпись… Вот, возьми же это письмо и сейчас поезжай к нему: он должен быть теперь в городе… Следовательно, тебе нечего и заезжать к нему в усадьбу. Что он тебе скажет, тотчас же приезжай и скажи мне… Письмо написано недурно и довольно внушительно… Посмотрим, как он не вступится за тебя… Посмотрим… От него во всяком случае заезжай ко мне сказать… Дорогой до городу тебе придется покормить лошадь… Я прикажу тебе выдать меру овса на дорогу… Собирайся же… с Богом…

Осташкову не совсем нравился тон письма Паленова. Зная отношения его к предводителю, он не ожидал, чтобы это письмо могло принести пользу, но отказаться от него не смел, и с благодарностью принял его и простился с благодетелем. Перед отъездом он зашел к Аристарху Николаичу.

Николенька, всхлипывая и по временам вздрагивая всем телом, сидел над азбукой и плаксивым голосом читал по складам; в углу на кроватке его лежал Аристарх Николаич, со злобным и недовольным лицом, изредка покрикивая на ученика. Робко вошел Осташков в контору и конфузливо взглянул на Аристарха Николаича.

– Что, каковы приятности должен я принимать из-за вашего?…

– Уж не говорите, батюшка Аристарх Николаич… Кажется, мне на вас и глаза-то поднять совесть зазрит… Этакая каналья… погубит он меня… Совсем зарезал… Этакая бестия… Воровать вздумал… Что вздумал… Воровать!..

Осташков подошел к сыну и схватил его за волосы.

– Разве я тебе это делать приказывал?… Приказывал я тебе, что ли, воровать?… Было тебе от меня это позволение?… А?…

Николенька визжал.

– Молчи… пострел этакой… убью…

– Уж вы оставьте его… Не делайте ему отвлечения от занятий… уж я его подверг достаточному внушению… Будет помнить… Надо было прежде внушать…

– Я, Аристарх Николаич, своим детям не потатчик… Я ему этого не внушал… уж что воровство… На что этого хуже… Да я бы его давеча, кажется, изорвал, кабы не остановил меня Николай Андреич… Ему не заблагорассудилось… не приказал трогать… Я уж, говорит, его довольно поучил… А какое довольно… Ужо, говорит, еще внушения поговорю… Да что ему говорить… Его драть надо, мерзавца… Моли Бога за Николая Андреича, что он мне помешал… я бы уж над тобой потешился…

– Что ж ему, завидно стало, что не велел сечь-то?… Все бы одному драться… а люди не смей… Нет, это много будет, что из за него неприятности получай, а его пальцем не тронь… Нет, я ему памяти приложил довольно… Мне, пожалуй, там запрещай…

– И покорнейше благодарю, батюшка Аристарх Николаич… Не жалейте его… Я ему не потатчик… И хорошенько его, чтобы помнил… А я его и знать не хочу, и ведать не хочу… Вот сейчас уеду… Прощайте, Аристарх Николаич…