Написавши письмо, Юлия Васильевна отдала его Афанасье Ивановне, велела нанять потихоньку лошадей и ехать скорее в усадьбу Павла Петровича, где он был в то время и сам.

– Скажи ему, чтобы он тотчас же мне ответил и тотчас же возвращайся домой… Мне нужно, чтобы ты в ночь съездила туда и назад…

– Да что такое, барыня… Вы мне только скажите: что сделалось-то, а уж я слетаю… Ничего, что ночку не посплю… Вы только расскажите мне.

Афанасья Ивановна любила и умела служить влюбленным, но требовала полной откровенности с собою. Всякой таинственности со стороны людей, которых оберегала, она не могла переносить и оскорблялась.

Юлии Васильевне было некогда, да и не хотелось рассказывать о том унижении, которое она перенесла от такой же горничной, как сама ее поверенная, и потому она хотела отделаться от Афанасьи Ивановны, ссылаясь на недостаток времени.

– Да уж вы насчет этого-то не беспокойтесь… уж одной минутой слетаю… А вот это выходит, барыня, что вы от меня скрываетесь… Это уж нехорошо… Все равно всю подноготную знаю да, кажись, не выдала вас… Мне уж это очень обидно… уж этан-то и ехать скоро, скакать-то сломя голову, в ночную пору, не захочется… Бог с вами… А может быть, еще я вам что и хорошенькое присоветовала бы… Как знать… Может быть, еще и не один раз пригожусь…

Юлия Васильевна принуждена была рассказать о своей несчастной прогулке и о нападении Параши.

– Ведь вот поди ж ты… – заметила Афанасья Ивановна по окончании рассказа барыни. – Ведь бывают же и из нашей сестры этакие неотвязчивые… а?… Поди ты, даром, что не господская рожа… А по мне что бы, кажись… Погуляла да и отстала… Свет-то не клином сошелся… не он один на свете… Разве только, что жизни-то прежней жалко стало лишиться… уж очень ей вольготно было жить-то; кажется, ни кого он так не любил, как ее… Mг… Поди ж ты… Ну, конечно, вам эта история неприятна… опять же при публике… Да, пускай сам, как знает, рассудит… А вашего-то при этом не было?… Ивана-то Михайловича?…

– Нет… Я и боюсь, что он узнает…

– Ну, так я вот что вам, барыня, какой совет дам… Вы теперь ложитесь в постель, и если сам приедет, притворитесь, что почиваете… Так и пролежите до завтра, чтобы с ним у вас никакого разговора не было… А я к утру-то предъявлюсь с ответом… уж будьте на этот счет покойны… уж надо как никак дело поправлять… Ну, прощайте же, барыня… К утру меня дожидайтесь…

Юлия Васильевна нашла совет Афанасьи Ивановны благоразумным, легла в постель и не приказала будить себя, если уснет, а Ивану Михайловичу, если приедет домой вечером, велела сказать, что нездорова.