*

У нашего очага на паласе сидят важные, степенные деды. Седая голова нашего деда возвышается над ними, словно Масис-сар [77] над своими малыми братьями.

Нескончаемо, как дым из чубука, течет беседа стариков… Вот и они не понимают, как жить. Есть ли выход из этой кромешной тьмы?

Дым от чубуков, клубясь, заволакивает лица беседующих.

Лицо деда сосредоточенно, на нем умиротворенная улыбка. Кажется, никакие удары судьбы не могут разрушить упорной жизнестойкости деда. Вот и теперь он глядит на всех, озаренный каким-то неиссякаемым внутренним светом. Это он первый произнес слово «братство». Братство гончаров. Вот он, путь к сытой жизни. Но Аки-ами прав: какое братство между чужими людьми, если родные братья не уживаются? Мало ли примеров, когда брат с братом живут как кошка с собакой?

— Это, что ли, твой силок, в который должна пожаловать куница? — подняв на деда насмешливый взгляд, спрашивает дядя Мухан.

— Положим, так. Что же дальше? — настораживается дед, готовый отразить любой удар.

— И ты думаешь, наивная душа, что куница придет?

— Придет. И горе охотнику, если он в это не верит.

Спор грозит разгореться. Аки-ами кладет конец препирательству.

— Нет, не устраивает нас твое братство, Оан, — говорит он от имени собравшихся, — не будет проку от него. Пусть уж каждый тянет свою лямку.

Сказав это, Аки-ами поднялся с паласа. Поднялись и другие деды.

Один только Апет остался на том же месте, где сидел, в сосредоточенной, молчаливой неподвижности.

Возбуждение сразу покинуло деда.

— Что же ты сидишь, Апет? — сказал он мрачно. — Или посмеяться над старым дураком вздумал?

— Правда есть в твоих словах, уста, — отозвался Апет. — Взять опять-таки моих пчел. Ведь они так и живут.

Дед пристально посмотрел на Апета. Его лицо снова оживилось.

Всю ночь мы с Васаком разными красками малевали вывеску.

Наутро, повешенная над входом нашей гончарной, она ослепляла прохожих яркой надписью.

«Братство гончаров» — гласила эта надпись. На доске приводились имена лиц, составляющих это братство. На ней, кроме деда и Апета, красовались и наши имена. Даже Аво.