Я хотел ее остановить, но она не дала мне рта раскрыть.

— Не смей нападать на Арфик, она не меньше вашего старается!

На тахте завозился дед, и Асмик как ни в чем не бывало прильнула к подоконнику, слюнявя карандаш.

*

Дед разговаривает с Багратом.

— Ну как знаешь, Оан. Мочи нет. Я возьму муку.

— Милый человек, каждый поступает, как велит ему совесть. Почему ты у меня спрашиваешь совета?

В избе дымно. Сквозь серую пелену едва видны очертания голов беседующих.

А как он изменился, наш возница, если бы вы видели! Надежда на скорое возвращение Урика растаяла. Задор с Баграта как рукой сняло. Ходит понурый, словно похоронил близкого человека.

Когда Баграт ушел, явилась Асмик. Коварно коротки минуты, которые мы проводим за уроками. Не успеваем порядком позаниматься, как сумерки забираются к нам на подоконник. Ну а когда не видишь кончика карандаша и буквы сливаются, много ли напишешь или прочтешь?

Будто по уговору, мы молчим о том, что было накануне.

После занятий я иду провожать Асмик.

Асмик не спросила ни тогда, ни теперь, кому нужны эти сведения, почему их сообщают мне. Вот так Асмик!

А как хотелось именно с Асмик поделиться всем!

Но мы говорим о другом.

— Дедушка твой возьмет муку? — спрашиваю я.

— Нет. Ему больше опестыши по душе.

— И нашему тоже.

— Многие не возьмут. Я слышала, как с дедушкой люди толковали. Дашнаки на муку американов хотят купить голоса.

— А Баграт возьмет, — сказал я.