На минуту девочка задерживается.

Я не оборачиваюсь: это Асмик. Знаю — ее черные раскосые глаза разглядывают меня… а я все-таки не обернусь. Подумаешь, какая важная! Не хочешь больше у меня учиться, ну и не надо! Пусть тебя Сев-шун учит, твой Цолак. Он тебе не какой-нибудь Арсен или Васак, как-никак гимназист, в самом Баку учился.

Поправив охапку, Асмик идет дальше. Ну что ж, пусть идет.

По правде говоря, я часто вспоминаю те дни, когда Асмик приходила к нам. Я вижу ее не иначе как у подоконника. Вижу даже фиолетовые следы карандаша на губах и глаза — черные раскосые глаза, смотревшие на меня серьезно и пытливо…

— Что ты считаешь ворон в небе, мальчишка? Гляди, какая попалась нам земля, — врывается голос деда.

Я словно пробуждаюсь от сна. Передо мной участок, который уже принадлежит нам.

Дед стоит, разминая горсть земли.

— Хороша! — говорит он, и в его голосе я слышу беспредельную радость.

Затем дед ведет меня к виноградникам у взгорья, где нам также отвели участок.

— Нет больше богатых и бедных, юноша. Кто был наверху, теперь внизу.

Чего греха таить! Слушая деда, я нет-нет да и подумаю о своем: если срежу сад наискосок и выйду на взгорок, через который проходит тропинка в село, то непременно встречусь с Асмик. Мы теперь не маленькие — можем и остановиться, поговорить. Это здесь, на этой тропинке, притаившись за кустом, я однажды, подкараулив Асмик, пустил ей в глаза зайчика. Вспомнив теперь об этом, я устыдился своего поступка. Щеки стали гореть и от того зайчика и от слов, какими Асмик наградила меня, а заодно и Васака, который, оказывается, задолго до меня упражнялся на ней своими зайчиками.

Дорога все дальше и дальше уводит нас в сторону. Мы идем, минуя мельницу Согомона-аги, минуя сады и угодья Вартазара, бывшие владения других богатеев, которые принадлежат теперь нгерской бедноте. Неподалеку от нас, другой тропинкой, так же как мы, кружным путем, идут Апет с Васаком.

Ого, они гонят впереди себя корову, собственную корову, купленную недавно в кредит!

Дед окликает Апета, громко здоровается с ним, поздравляет с покупкой.

Апет отвечает на поклон, посылая деду какие-то добрые пожелания.

Но я не вникаю в разговор взрослых. Я смотрю на корову. Она, должно быть, только напилась воды в пруду. С широкой ее морды тяжело падают светлые капли воды.

Черт возьми, эта корова очень похожа на нашу Марал! У нее такой же кривой рог, такая же шерсть, пламенеющая на спине. И так же, как у Марал, лоб унизан амулетами. Но что это? Чем занят Васак? Вместо того чтобы нарвать свежей травы и покормить корову, он, задрав голову, считает грачиные гнезда на голом, разбитом молнией дереве, зеленом только у основания. Ах ты, Ксак! Чего зазевался? Уж не Асмик ли у тебя на уме?