— Ух, какой ты злой, Аво!

— Ладно, ладно, шучу. А ты уж готов — «злой»! Какой я злой?.. Мне, например, тебя жалко, а ты — «злой».

— И я пошутил, Аво, не сердись!

Но Аво сердится. Он всегда сердится, когда его называют злым.

— Нет, скажи, — горячится он, — ну скажи: я кому-нибудь из друзей сделал пакость?

— Этого не было, — утешаю я.

— Забудь и собаку, которой я бросил иголку в хлебе. Сам знаешь, с ней были особые счеты.

— Знаю, ты поступил правильно, — говорю я.

— Ну вот, а ты — «злой»! — сказал в сердцах Аво.

— Я же пошутил. Какой ты, ей-богу!.. Как кипяток!

— А ты не забывайся.

— Ладно.

Через минуту Аво засыпает, сладко похрапывая, а я лежу и думаю о том, что Аво все-таки злой.

II

Как ни избегал наш дед ссоры с кумом Муханом, а пришлось поссориться. Накануне вечером к нам зашла Мариам-баджи.

— Заходи, заходи, Мариам, — встретил ее дед. — Давно не появлялась на нашем пороге.

Мариам-баджи подошла к очагу, у которого сидела вся наша семья.

— Я бы и сейчас не оторвала рук от дома, уста, если бы не тень, упавшая на твое имя.

Дед вскинул на нее удивленный взгляд.

— Люди говорят, что Мухан все проделки покрывает твоим именем! — выпалила она на этот раз без всяких намеков.