Теперь вы знаете Адрианополь, город по преимуществу турецкий. После этого описывать вам другие турецкие города один за другим, как я посещал их, значило бы испытывать ваше европейское терпение: я уже сказал, что это все одно и то же. Путешественник не найдет в турецком городе покоя, отдыха, столь необходимого ему после тяжкого пути. Читатель не остановит на нем своего внимания, как на средоточии богатства и образованности народа. Разве философ призадумается над ним, но мы описываем свое путешествие не для философов. Итак, перенесемся обратно через Балканы, без всяких переходов, подалее из этой недружелюбной Фракии, к берегам Черного моря, откуда отправимся в Константинополь.

VI

VI

Запорожцы. – Поль-Джонз. – Анекдот об Екатерине II. – Казак Ивака.

В Мачине узнал я, что в пределах Турции по камышам дунайским еще скрывается несколько запорожцев и решился посетить их. Нечего и говорить, как приятно перенестись в быт русский, долго не видавши его, особенно когда переносишься из быта турецкого, столько чуждого нам и с таким отвращением чуждающегося нас. – На этот раз добрый гений руководил меня: столетний старик, хозяин набело выкрашенной мазанки, куда попал я, отец и дед некогда многочисленной семьи, был рад мне от души, хоть запорожцы, оставшиеся в Турции, сказать правду, не любят нас. – Он помнил еще Екатерининские победы, рассказывал о них толково и охотно, показывал многие свидетельства монаршей к нему милости и приязни своих начальников и, между прочим, кинжал, который подарил ему сам Джонз после знаменитой победы, одержанной герцогом Нассау-Зигеном на Лимане над турецким флотом.

На клинке кинжала была следующая, грубо вырезанная надпись: «от Павла Джонза, другу Запорожцу Иваку, 1788». Павел Джонз, герой Америки, и простой запорожский казак! Каким чудом эти два имени сошлись с двух концов света, и улеглись рядом на турецком клинке? Положение и место делали для меня еще любопытнее эту находку: передо мной сидел сам Ивак, чуть не столетний старик, и рассказывал о своем необыкновенном друге.

Джон Поль, или Джонз (Paul Jones), как назвал он себя впоследствии, служил канвою для многих романистов и в числе их для самого Купера. Он родился в Шотландии, в 1747 году, и в последствии сделался ужасом своего отечества, морскими наездами и удальством. Джон сражался за свободу Америки, за славу Франции, сражался везде, где мог вредить Англии и ее союзникам, и едва ли моря носили когда-либо более смелого корсара. О нем говорили чудеса и он действительно творил чудеса; но здесь мы не станем распространяться о его прежней жизни, уже описанной европейскими историками и романистами, и только расскажем ту часть ее, которая принадлежит России. Этот короткий период жизни его почти неизвестен свету.