– Э, кто станет стрелять в двух человек, что прямо на корабль идут: вот хоть бы и вы, например.

– Мы другое дело! Мы и по чутью узнаем своих, а те, безмозглые, только по кличке.

– Ну, так скажи, коли знаешь, ваш отклик!

– А черт его знает! Какой-то мудреный.

– То-то и есть! – сказал я, повидимому равнодушно, а по сердцу кошки скребли.

– Не знаешь ли ты, Пархом?

– Спроси Ивана грамотного: это его дело.

И тот нам, наконец, сказал отклик.

Павлу только то и нужно было, а сидит себе хоть бы глазом смигнул, как бы совсем не до него дело; отклик был турецкий, и он хорошо понял его, потому что разумел по-турецки. Я с роду не видал такого человека; где не нужно – лоза лозой, где нужно – камень камнем! Как размыслю теперь: Господи, твоя воля! Как я вверился человеку, да еще нехристу, что вот казалось так прямо и вел в руки врага, да на измену; а тогда как-то верилось; махнет рукой – так слушаешься, как командирского голову. Уж видно иные люди так и созданы для команды.

Скоро мы пришли к неприятельскому флоту. Словно город какой стоял он на якоре; целый лес мачт! Нас окликнули, и Павел отвечал по-ихнему. Мы шмыгали между кораблями, что чайка; кто погрозится на нас, кто пропустит молча; где ползком, где нахрапом, казалось уже все высмотрели и пора бы домой, нет: пристали к восьмидесяти-пушечному кораблю.

– Везем соль на капитанский корабль, – говорит Павел, стоя у самой кормы, – не надо ли вам?

Он еще о чем-то потолковал и мы отъехали. Гляжу: надпись мелом, на черном поле корабля; буквы в четверть; я так и захохотал: это его штуки! Проказник! Словно на гербовом листе руку приложил, свидетельство дал, что действительно тут был своей персоной. На заре вся наша флотилия увидела надпись, потому что турки и не догадались стереть ее; тут было сказано по французскому: «Сжечь. Павел Джонз». И он после сам исполнил свой приказ. Не могши одолеть корабль, в который впился, как пьяница, он зажег его и потопил.

Вышедши из-под выстрелов неприятельской флотилии, мы сняли тряпье с весел и пустились уже не ходом, а летом, прямо к Нассаусскому, с отчетом. Никто из турков и не подозревал, что за гости у них были; только одна сторожевая, крайняя к нашим линиям неприятельская лодка, окликнула было нас на обратном пути; мы не хотели ей отвечать; стоило время терять? Она пустила в нас ружейный залп, – мы посмеялись; тем дело и кончилось».

Известно, какой успех имело смелое предприятие Нассауского, которому так деятельно способствовал Джонз и граф Роже де-Дама (Roger de Damas). Шесть неприятельских кораблей было взорвано на воздух, два взято; почти весь флот турецкий был истреблен и сам капудан-паша спасся в рыбацкой лодке. Четыре тысячи турков взято в плен. Суворов много способствовал этой победе удачным действием своих батарей с суши. К той же экспедиции принадлежит отважный подвиг Рейнгольда фон-Сакена, взорвавшего на воздух свою дубель-шлюпку, чтобы не достаться в руки неприятелю. Каких подвигов не было в то время!