— Я же сказала: веслом меня шарахнули! Все, вспомнила, это я с «Борисом Годуновым» спутала. И потом, в опере никогда не будет так правдоподобно, как в жизни — да? И еще в оперетте. А по мне — так это лучше, что не похоже… Уважаешь оперетту?

— Разве что издали. Не бывал.

— Как? Ни разочка?

— Нет.

— Значит, в первый раз пойдем вместе! Когда я в Москву приеду. Насчет билетов, я думаю, твоей бабуле отказа не бывает?

Он сделал неопределенный жест, означающий, что за бабкино всемогущество он не ручается, иногда оно срабатывает, иногда нет…

— Тебя такой свет не раздражает?

— Нет.

— А теперь мы книжки все закроем… отложим… и немного развеемся. После травмы надо мою бедную головку поберечь. Как тебе мой халатик?

Она прошлась перед своим учителем и покружилась.

— Нравится…

— Представляешь, он мне задаром достался! На вашем восьмом этаже жила супруга какого-то режиссера или дирижера, я точно не знаю, но ко мне она относилась замечательно. Это позапрошлое лето. И вот ей уезжать, а перед этим халатик был на балконе сутки или двое. Ну и, конечно, на нем голуби отметились. Так она побрезговала его брать в таком виде! А стирать уже было некогда. И подарила! Смешные люди… Такая фирма, а ей, видишь ли, от голубей противно… Голубь же — не корова! Теперь даже точечки не найдешь… а запах ее духов, странное дело, еще слышно…

Он покрутил головой и встал.

— Катя-Катя… Вот ты говорила, что тебе надо уехать отсюда… Необходимо, согласен. Чем скорей, тем лучше. Нельзя тебе жить в постоянном контакте с этим актерским домом…

— Это почему же? Если я сама в артистки наладилась?

— Нет, Катя, нет! — Он стиснул ладонями виски: некоторые ее словечки казались ему нестерпимыми. — Ты видишь малую часть их жизни, одну двенадцатую! Люди в отпуске, все их установки — нестрогие, расслабленные… от столовой до кино, от пляжа до бара… Мне неприятно тебя пилить, да и права у меня нет такого, и все же… Пойми, нельзя тебе на это равняться… и довольствоваться обносками из этого дома!

Она оскорбилась:

— Да новый совсем халатик! «Обносками»! А в баре я за неделю два раза была, из них один раз с тобой — много?

Он встал, прошелся. По-прежнему пела Мирей Матье.

— Ну хорошо, пили́ дальше, говори уж все, — разрешила Катя. — Басню никак не выучу — да? Увиливаю от твоей бабушки… Жень, я полы ей помою с удовольствием, сколько надо — столько раз и помою, это мне легче, чем пять минут экзаменоваться…