Влажно блестя глазами (под правым все отчетливее лиловел фонарь!), она дразнила его:

— В седьмом? Дай вспомнить… В отличниках не были, нет. Но интересовались, конечно… Поэтому и смогли в конце концов заинтересовать такого редкого типа! Тебя же надо под стеклом держать! В одном экземпляре. Ты ж один такой! Я, может, искала как раз такого… серьезного… образованного… целеустремленного до ужаса… всегда выбритого хорошо… Вот только мускулы, наверно, жиденькие… — Она пощупала и удивилась. — Слушай-ка, нет! Очень даже наоборот! Жень, а с чего это они такие у тебя?

— От костылей. Три года как-никак. Вес тела принимаешь на руки полностью.

Краткая пауза… После нее Катя объявила:

— Скажи своей бабушке, что мне все это годится! Или нет, пока не говори… Сильно она напугается, как думаешь? Хотя сначала-то все они пугаются, это нормально… Жень, а знаешь, в первые дни знакомства я про тебя решила, что ты «пиджак»! Это у шоферов есть такое слово.

— Да? А к тебе оно как попало?

— А я ведь шоферская дочка. Только папаня от нас газанул и растворился в синей дымке! Давно уж: еще главного корпуса не было у вашего Дома… Но это я отвлекаюсь. Про что говорили?

— Про то, как я был «пиджаком».

— Ага! Фирменным! Обожди… ты как в первый раз появился тут? С каким-то ребенком, что ли?

— Да. А во второй — пришел узнать, не здесь ли солнечные очки оставил…

— Во! Я говорю: «Нет, ищите где-нибудь еще». А ты: «Спасибо, спасибо, извините» — и улыбаешься так, как будто и очки свои вернул, и к ним еще большую конфету дали! Тогда я в мыслях и прозвала тебя «пиджаком»… На, кстати, забери… а то я все забываю.

И она достала из тумбочки его затемненные очки.

— Как? — изумился он. — Ты же тогда сказала…

— Ну да, да, хотела прикарманить, — спокойно улыбалась Катя. — Что упало, то пропало! И нечего так смотреть… Говорю же: ты был для меня не ты, а «пиджак», посторонний московский фраер! Которые бывают хорошими, поскольку это им самим хорошо… Видишь, честно же говорю.

Он тер себе лоб, он не смотрел ей в глаза; эта запоздалая честность была тяжеловата ему… И нужные слова не приходили.

— Слушай, Катя… что тут сидеть? Лучше подышать выйти…

— Ой, ой, задохнулся он! — скривила она губы. — Что, глупо сделала, лучше было бы совсем без отдачи? Теперь будешь бояться за свои часы, бумажник… да?

— Перестань!

— Да, Женечка, вот на какую ты напоролся… А все — биография… Бабушки такой у меня, конечно, не было… И не записана я в Ленинскую библиотеку… А от осины не родятся апельсины — это факт, народная мудрость! А ты решил: нет, дай-ка я мичуринцем буду, сделаю осине апельсиновую прививку! Что, что ты мне руку сжимаешь? Неправильно говорю? Говорю все как есть…