— А кобыла-то, кобыла! — затрясся в беззвучном смехе Крадус. — Родилась еще до изобретения хомута! На ней только наследным принцам ездить! Слушай… а насекомых на них нет, на этих бродяжках? Я только после бани… Рискую, а?

— Прикажете проверить на вшивость? — упростил капитан. — И принца тоже?

Король пожевал ус, поглядел на своего кавалерийского соратника и со вздохом сделал жест, означающий: не надо, давай их как есть…

— Но не сюда, конечно. В кабинет? Много чести… В Дубовом зале — артельщики… Давай-ка в бильярдную.

13

13

Крадус сидел на бильярдном столе, болтал ногами в легких сапожках со шпорами; заправлены были в эти сапожки малиновые галифе.

Подозрительным пришельцам сесть не предложил никто. Их и не освободили еще от наручников, и, пожелай они приблизиться к королю на шаг, штык бдительного капрала тут же охладил бы их…

Бильярдный стол, надо заметить, покоился на деревянных конях — сродни шахматным. А на зеленом сукне лежала Пенагонская энциклопедия — та самая книга-громадина, раскрытая, ясное дело, на мужественном портрете наследника пенагонского престола.

— Телохранители даже не пикнули, говорите? — переспросил Крадус. — Повязали их, как баранов? Так, так… Интересно. — Он сбросил с себя халат, остался в белой рубахе без ворота. Он даже подпрыгивал, как в седле, — до того ему не терпелось разоблачить вруна. — А еще интересней, что вашему телу положены хранители! Где ж они теперь-то?

— Я и сам хотел бы это знать… — с горькой улыбкой отвечал ему принц Пенапью. — Разбежались, как зайцы… Вот Марта и Желтоплюш стали моими ангелами-хранителями, и гораздо надежнее тех… Ваше Величество, я понимаю: в таком виде, как я сейчас, в гости не ездят! Но я же поободрался весь, когда удирал из плена!

— А, знаете, никто и не глядел бы на ваш наряд… кабы мордашка была подходящая! Капрал, спусти-ка его с цепи. — Король, в свою очередь, соскочил с бильярда. — Подойдите… ближе… Полюбуйтесь на того, которого мы ждем. Что-то не больно вы с ним схожи.

Принцу Пенапью довольно было одного взгляда на эту книгу, — чтобы приободриться, думаете? Нет, — чтобы окончательно скиснуть.

— Так и знал! С этим же нельзя сравнивать! Я говорил папе! Он ужасный подхалим, этот наш академик живописи… Зачем-то приделал мне древнеримский нос! А брови? Разве у меня такие брови? Они у меня почти незаметные…

— То-то и оно, — согласился Крадус. — От портрета у моей дочери слюнки потекли! А увидит она такой «оригинал» — и что? Энциклопедия, значит, врет… Документики все похищены… А вы-то, господа арлекины, вы-то с чего взяли, что он — принц Пенагонский?