Теперь Крадусу стало душно, и он вышел на воздух, чтоб обдуло. То был выход на задний двор, и навстречу ему слуги несли кто — рулон ковровой дорожки, кто — свежеопаленного поросенка, а еще двое тащили знакомый нам короб, покрытый брезентом.

— А это что?

— Вещи Его Высочества иностранного принца, Ваше Величество, — доложили ему. — Кобылку-то ихнюю мы определили на постой, а это в фургоне было…

— Не может быть. Не его это. А ну-ка…

В общем, короб оказался складным кукольным театром. Первая из кукол, добытых оттуда, имела неотразимое и злое сходство с… Канцлером! Молодые слуги непроизвольно прыснули, а потом побледнели, оцепенели… Король нервно запихнул куклу назад.

— Молчать! Кому это весело стало? Никто ничего не видел!

— Да лопни глаза наши, Ваше Велич…

— Вот именно: они запросто могут лопнуть. А языки могут запросто быть укорочены. Фу, черт… в пот кинуло… Вот что: быстро доставить это в личные мои покои и пальцем не трогать. И забыть, ясно?! За-быть.

— Да нечего забывать, Ваше Величество: не видали — и все…

— А те двое, которые гостя нам привезли… Ладно, с ними я сам. Ступайте. Только чтоб охрана при них не того… не расслабилась…

На дворе отчего-то поднялся вдруг ветер, но Крадус, забыв, что он после бани, пошел к фургону кукольников. Корону пришлось рукой придерживать, могло сдуть. Мрачно оценил он афишу, одну сорвал, но как раз в этот момент не удержал-таки на себе головного убора. Пришлось еще гоняться за ним, чертыхаясь… Но самое отвратительное — то, что из окна его видел Канцлер в этот момент! Проклятье… Впечатление такое, будто окна второго человека в королевстве выходят на все четыре стороны света! А в ушах первого — повторялась та хриплая песня:

«Не горит» — это он и впрямь сказал легковесно об этой песенке. Не подумав. И король запел себе под нос — по рассеянности, то есть опять не подумав: «Давайте делать что-то…» Опомнился и шлепком ладони по своим губам прекратил это безобразие…

15

15

Крадус держал в руке куклу, изображающую Канцлера.

Марта и Желтоплюш стояли, прислонясь к стене.

— Сам я человек смешливый… — говорил король. — Не отказался бы поржать вволю на ваших представлениях! Но слушайте, все-таки меру же надо знать… Ведь если он сейчас войдет… нет, и воображать не хочу! — Его передернуло. — Вы что — о семи головах? Такие бесстрашные? Или наивные такие?

Речь шла, понятное дело, о Канцлере — о нем самом и об его марионетке.

— Ваше Величество! — Марта подалась вперед. — Мы думали, что если вернуться через столько лет…