Желтоплюш и Марта переглянулись и ответили дуэтом:

— С его собственных слов, Ваше Величество…

Но Марте необходимым казалось добавить:

— Ему нельзя не верить! Он такой искренний! Ну совсем хитрить не умеет… ни на грош!

Крадус упер руки в бока:

— Да ну? А отроки, при дворе воспитанные, учатся этому с пеленок. Как же его-то эта наука обошла?

Марта укусила себя за палец: слова ее обернулись подножкой принцу!

Тем временем Пенапью пытался закатить шар в лузу. Кий ему нельзя было взять, так он — рукой. Рассеянное это занятие он совместил с честной и грустной жалобой:

— Ваше Величество, мы еще не завтракали даже… И у меня как-то нет сил доказывать, что я — это я… Нельзя ли нам хотя бы морсу кисленького? Освежиться, а?

Крадус помелил кий и скомандовал:

— Руки со стола! И книгу убери эту, такую для тебя неудобную… Я ей верю, понял? Ей, а не твоему лепету! Кисленького ему! Вот сейчас — с одного удара, следи! — шар в лузу идет, а ты в лужу садишься! В калошу! И будет кисленькое! — Он ходил вокруг стола, высматривая шар-«верняк». — Вопросик будет такой… нет, не про министров пенагонских, не про генералов, кардиналов — это всякий шпион зазубрит и спросонья скажет. А вот ответь-ка мне, дружок, кто главный королевский конюх в Пенагонии? Ну? — И король сделал удар. Лихой, но результата не давший.

Пенапью отвечал утомленно, печально:

— Его зовут Антуан. Лицо у него в оспинках, нос — уточкой, а фамилии не помню. Но я представляю себе, как он на меня посмотрит… когда узнает, что я нашу гордость не уберег… лучшего рысака нашего — Милорда…

Два или три шара сразу вылетели через борт от следующего удара короля. Возбудился он необыкновенно; тот нелепый удар размозжил его кий, и теперь в руках у Крадуса были две его половинки…

— Милорд? Это который на четыре круга обскакал моего Сапфира?! Вороной? Так он был с вами?! И… увели?!

Пенапью не кивнул, а лишь вздохнул в ответ на все эти вопросы:

— Папа сильно расстроится…

— Я думаю! Так это не на вас охотились, Ваше Высочество, — это он им понадобился… выследили они его… Ай жаль, что это не мои люди! Милорд… «Папа расстроится»… Да я, потеряв такого коня, в монастырь ушел бы! Весь как из кости выточенный… Какая нарысь, какой аллюр, какой курц-галоп! Я тогда покоя лишился! А папочка ваш уперся: не продам, ни за какие тыщи… А они бесплатно увели! Ой-ей-ей… Милорд!

Блуждающим взглядом обводил король всех: