33

Папу искать не потребовалось, он метался тут же, в вестибюле, сильно всклокоченный. Он побелел, увидев дочь в руках у солдафона; от Удилака к тому же еще попахивало пеклом жизнеопасного конфликта, в глазах его еще были молнии…

— Ради бога! — кинулся к нему музыкант. — Куда вы ее? Что она сделала?!

Своей и без того свирепой физиономии Удилак еще добавил этого свойства:

— Вы отец? Будете отвечать с ней на пару: не в те куклы она играет у вас! — Он оглянулся на гвардейцев и подмигнул им.

Тут приблизились и наши герои — Пенапью, Патрик и Марселла; девушка запросто отняла у полковника Нику, а ее полуобморочному отцу сказала:

— Вот видите, сударь? Я ж обещала вам… Все хорошо…

— Как «хорошо»?! Она, говорят, проштрафилась!.. Не забирают ее разве?

Голос был — как у вынутого из петли, а сам вот-вот чувств лишится! Удилак обескураженно скреб в затылке:

— Мама родная… земляки… это что ж такое с нами сделалось? И пошутить уже нельзя…

— А я знаю почему! — вклинился Пенапью. — Я вам расскажу, господа… я тут таких вещей наслушался! Но сначала, господин офицер, — простите, я плохо разбираюсь в этих… аксельбантах, — сначала, ради бога, освободим моих друзей!

— Тех артистов? Так это у меня по плану загула — первым номером!

Марселла захлопала в ладоши.

Из Дубового зала вышел уже минуты три назад — лысый лакей с подносом, на котором красовалась необычной формы бутылка, плюс несколько бокалов. Он странно топтался с этой ношей поблизости от всей компании, пока не попал в поле зрения Удилака:

— Угощаешь, что ли? Так налей, не откажемся! По маленькой — и вниз!

Но когда наполненные бокалы уже сошлись, чтобы чокнуться, этот лысый лакей вдруг предупредил — и глаза его стали безумными в ту минуту:

— Мучиться будете недолго… яд — быстродействующий…

— Что-что?!!

— Яд, говорю, сильный. Канцлер его собственноручно подсыпал. Угостить приказано вас, господин Патрик, и полковника… Его Высочество иностранного гостя пока травить не велено… О мадонна! — Лакей-шпион упал на колени. — Почему я болтаю все это?! Он же меня повесит!..

Все молчали. Лакей плакал у них в ногах. Удилак медленно вылил содержимое бокала на его лысину. И, перешагнув через этого мученика правды, повел наших героев по коридору…