Но сейчас Мартина поблизости не было – он сидел, склонившись над рукописью, которую никак не мог закончить и, почти как Пенелопа, каждую ночь в клочья разрывал страницы, написанные днём. А мужчина, остановившийся у соседнего столика, ничего не говорил о том, что Сесилия красавица, блондинка или типичная шведка – не произносил всех тех слов, от которых Сесилия отворачивалась, как юная кобылица отворачивается от слишком высокого препятствия. Он вёл себя во всех смыслах цивилизованно. Извинился, что помешал, объяснил, что пришёл на встречу с другом слишком рано и решил укрыться от солнца под маркизой. В вежливых фразах на понятном французском как бы звучало обращённое к Сесилии предложение: вы вольны прервать разговор и вольны позволить мне остаться. Оба варианта возможны с сохранением достоинства всех присутствующих.

– Пожалуйста, – сказала Сесилия, – вы можете подождать рядом с нами.

Он оказался английским археологом. Он заметил, что Сесилия читает драмы Эсхила. А он как раз специализируется на античной Греции и последние три месяца провёл на раскопках храма недалеко от Коринфа, что и объясняет его загар, – он почувствовал, что об этом надо сказать, чтобы они не приняли его за бездельника с какой-нибудь яхты. Такой жизни он бы, увы, не вынес, даже если бы ему её предложили.

Сесилия поинтересовалась, что это был за храм и какая храмовая деятельность там велась.

– Храм Афины Паллады, – ответил он и спросил:

– Вы же знаете её историю?

– Do tell [241], – предложила Сесилия.

И он рассказал им, что Афина Паллада – одна из центральных фигур греческой мифологии, богиня войны и мудрости – родилась, когда у верховного бога Зевса сильно разболелась голова, и её решили расколоть, чтобы посмотреть, что внутри не так. А оттуда вышла взрослая, облачённая в доспехи Афина.

Пока он говорил, Сесилия не спускала с него глаз. Она взяла сигарету из пачки, которую оставила на столе Фредерика. Мужчина поднёс зажигалку. Он наклонился, и его рука слегка коснулась её руки.

Дело в том, что Сесилия совсем недавно говорила об Афине Палладе за ужином. Её последний библиотечный улов включал в себя несколько книг по истории и мифологии Античности, этот интерес появился в связи с тем, что Мартин постоянно упоминал Гомера. И Сесилия наверняка знала миф, который по её просьбе рассказывал археолог. Фредерика задумалась, как ей относиться к этому факту, но тут на противоположной стороне площади появился растерянный персонаж со всеми атрибутами туриста: слегка тучный, красное лицо, мятый льняной костюм, фотоаппарат, висящий на шее, и карта, в которую он смотрел с выражением человека, только что обнаружившего, что он где-то свернул не туда.