Дело было не в том, что она выглядела старше. Шиповки. Современная модель. В таких сейчас ходят в тренажёрные залы.

– Эта не подписана, – сказала Сэхэр. Она пометила, что должна проверить, как следует поступать с неподписанными работами. Быстро улыбнулась ему, как бы говоря «хорошая картина», и перешла к следующей.

Вскоре Сэхэр уехала в такси, оставив его одного на улицах Стокгольма. Нещадно палило солнце. Город кишел туристами. Мартин перебросил пиджак через руку. Он мужчина, направляющийся на деловую встречу. Обратный билет он не забронировал и не знал, в какой стороне находится вокзал. Решив, что с высоты сориентируется лучше, Мартин поднялся на вершину холма, обрамлённого домами с фасадами пастельных цветов. Между зданиями действительно сверкала вода, но различать, где в городе канал, а где шхеры, где Мэларен, а где море, он так и не научился и просто пошёл к воде.

Ему очень хотелось поговорить с кем-нибудь, кто знал Густава. Сперва он подумал, что, кроме Сесилии, таких людей нет. Но потом вспомнил о Долорес. Высокомерную резкую девушку в чёрной ермолке а-ля Салли Боулз [242]. Она знала Густава с начала девяностых.

Мартин набрал её номер, но никто не ответил. Написал эсэмэску и, когда телефон завибрировал, ответил сразу. Но вместо строгого уставшего голоса Долорес услышал мягкую встревоженную речь:

– Здравствуй, это Мария. Я знаю о Густаве. И просто хочу спросить, как ты.

Мария? Какая, к чёрту, Мария? Мартин закрыл глаза и попытался соединить голос с живым человеком, и только потом сообразил посмотреть на дисплей. Мария Мальм – подсказала ему эта фантастическая современная штуковина.

– Рад, что ты позвонила, Мария. – Его благодарность больше напоминала принудительную вежливость. – Я сейчас в Стокгольме, занимаюсь бумагами Густава.

Она что-то говорила об утрате, горе и времени, которое должно пройти. Когда он возвращается? Может быть, они увидятся?

«Офисным» голосом он сказал ей, что сейчас это будет сложно, у него, увы, много дел, но потом можно будет созвониться, как-нибудь. Он знал, что не позвонит. И она, скорее всего, понимала, что он отвечает формально, но «да, конечно» она произнесла с такой сердечностью, которая позволяла заподозрить, что она вообразила, что он пока не в себе и ему нужно время, и, если она подождёт, то шанс появится. Она утешит его в горе. Их объединят потери и прошлое. В их отношениях появятся искренность и открытость. Если всё понимающая Мария Мальм просто будет ждать, ждать, как ждут верные жёны моряков, а они ждут целую вечность, не замечая времени, то рано или поздно всё у них наладится.