Стены были снизу доверху заняты стеллажами, на которых стояли бутыли, перегонные кубы, реторты и великое множество книг в переплетах из пергамента, кожи и других материалов, не столь знакомых. На одном из захламленных столов возвышалось что-то круглое, укрытое черной тканью.

Даг Зиарет тяжело закашлялся:

– Боюсь, эфенди, скоро ваши визиты закончатся.

Джерард кивнул:

– Наверное, ты прав.

Перс подался вперед, лицо превратилось в сморщенную маску.

– Я вижу смерть в ваших глазах.

Джерард засмеялся:

– Это видно даже без твоего волшебного шара! Тем не менее ты можешь ошибаться, Даг Зиарет.

– Нет! Шар… Погодите, там может быть…

Бормоча под нос, Даг Зиарет прошаркал к столу и приподнял черную ткань. В свете ламп блеснула прозрачная хрустальная сфера размером больше человеческой головы.

– Присаживайтесь, эфенди. Кажется, там послание. Смотрите, шар уже помутнел…

Джерард со снисходительной улыбкой уселся напротив и вгляделся сквозь хрусталь в искаженные черты собеседника. Лицо бородатого старика медленно исчезало за молочной дымкой, которой наливалось магическое стекло.

– Туман кружится и кружится, – прошептал перс. – Ничего не вижу, одни лишь тени…

– Я не вижу даже теней, – заметил Джерард.

Даг Зиарет вскинул голову:

– Совсем ничего? Правда?

– Только облака внутри шара.

Старик со свистом втянул воздух.

– Будущее скрыто от вас, Симеон Джерард, и не случайно! Я вижу, как кружатся птицы… – Тонкий голос зазвучал пронзительно и напевно. – Большие птицы спускаются с неба, их хищные клювы открыты, чтобы рвать и терзать… Это стервятники, эфенди, предвестники беды!