– Осторожнее, он не должен умереть! – хрипло напомнил Джерард. – Не хватало нам еще обвинения в убийстве.

Лицо Дага Зиарета застыло в восторженном, почти экстатическом отрешении. Он указал на алтарь, и Джерард, в свою очередь, вытянулся там.

Со своего места он видел, как мерцает в неверном свете переплетение мозаичных орнаментов на низком потолке. С жаровен поднимался дым благовоний.

Перс обнажил грудь Джерарда. На болезненно-желтой коже выделялось алое клеймо в форме полумесяца, которое тот носил еще с первого своего визита в Персию, когда был навечно отмечен печатью Аримана.

Надрезав алый узор, на котором выступили капли крови, Даг Зиарет взял чашу и поднес ее к губам Джерарда:

– Пейте!

Пары острого пьянящего зелья ударили в голову. Джерард вновь откинулся на спину; глядя в потолок, он слушал негромкое протяжное пение. Если не считать голоса перса, в святилище царила тишина. Дым благовоний густел, воздух наполнялся странным холодом.

В глазах потемнело, мозаичные узоры зашевелились, извиваясь, точно змеи, и принимая чудовищные неземные очертания перед одурманенным взором. Одна из теней становилась все отчетливей – тень огромной птицы, парящей в вышине.

Глава 3

Сознание возвращалось медленно. Какое-то время Джерард лежал неподвижно, с трудом преодолевая мучительную тошноту. Волны жара и ледяного холода по очереди атаковали мозг в бесконечной монотонности страдания. Неизвестно, как долго он лежал, но наконец в горло просочилась теплая сладковатая жидкость и мучительная боль утихла. Однако минуло не менее получаса, прежде чем он собрался с силами, чтобы открыть глаза и сесть.

Свет в подземном храме совсем потускнел, и жаровни на треножниках казались лишь тенями. Даг Зиарет исчез.

Джерард медленно поднялся на ноги, ощущая боль во всех мышцах и суставах. Взгляд его, словно притянутый магнитом, обратился к алтарю.

Там лежал другой человек – дряхлый старик. Ввалившиеся глаза были закрыты, одежда распахнута на иссохшей желтой груди, где алело воспаленное клеймо.

Симеон Джерард увидел самого себя!

Ошеломляющая грандиозность этого события притупила на миг все чувства. Он молча стоял в тишине, глядя на алтарь с распростертой сморщенной фигурой.

Победа! Колдовство не подвело. Разум и душа Симеона Джерарда обитают теперь в сильном юном теле Стивена.

Смерть удалось обмануть!

Торжествующе рассмеявшись, Джерард вытянул свои новые мускулистые руки, осмотрел их и провел дрожащими от волнения пальцами по лицу, с которого исчезли все морщины. Дотронулся до гладких блестящих волос, совсем не похожих на прежнюю редкую и ломкую поросль.