Фра Франсиско многое бы отдал, чтобы обнаружить это место. Он назвал бы его греховным, домом дьявола. Хуан, однако, спешился, не проявляя страха.

Из пещеры вышел человек огромного роста. На нем не было никаких украшений, кроме одинокого пера в черных блестящих волосах. Он был не стар, но его глаза казались глазами древнего старца. Хуан слышал об этом человеке, появившемся на свет, как говорили, еще во времена Монтесумы.

– Ты Иксталь? – спросил Хуан.

– Я Иксталь. – Голос старика был низким и звучным и достаточно приветливым. Гигант кивнул в сторону пещеры. – Пошли. Здесь нельзя говорить.

– Зачем ты посылал за мной?

Ответа не последовало. Хуан вошел вслед за Иксталем в черную пустоту. Туземец снял со стены факел, зажег его и двинулся дальше. Они шли, наверное, еще минут десять, и вдруг в глаза ударил слепящий свет. Хуан остановился на пороге пещеры.

Из каменного пола била струя природного газа, и этот газ горел синеватым пламенем. За ним возвышалась пирамида, чьи стены уже крошились от древности. Пирамида, а вернее сказать, ее руины, была небольшой, но Хуан вдруг почувствовал смутное беспокойство. Пирамиду венчал алтарь, на котором горел небольшой огонь.

Иксталь остановился возле огня. На бронзовое крючконосое лицо легли голубые отблески, но мускулистое тело старика оставалось неподвижным, как статуя. Жрец повернул голову к Хуану.

– Зачем я за тобой посылал? – повторил Иксталь. – Я узнал, что ты собираешься жениться.

– Собираюсь, и что с того? – резко спросил Хуан.

Иксталь махнул рукой в сторону пирамиды:

– Испанцы завоевали Мексику и привезли сюда своих богов. Но наши ацтекские боги старше, и мы не перестали их чтить. Прячась в потайных местах от Соноры до Сочимилько, жрецы продолжают учить древним знаниям. Я один из них. Немногие из нашего народа сохранили веру. И мы не хотим терять тех, кто еще остался.

Хуан прищурился. Голубое пламя резало ему глаза.

– Но я…

– Твой отец, дон Филип, родом из Кастильи. Твоя мать была чистокровной ацтекской женщиной. Она происходила из древнего рода и молилась нашим богам. В тебе течет ее кровь, Хуан. Ты хочешь жениться на испанской девушке. Мы этого не желаем. Мы не можем тебе приказывать, – Иксталь властным жестом не дал Хуану заговорить, – и все же, учитывая твое происхождение, просим тебя взять в жены ацтекскую деву. Наш древний род слабеет и вымирает. Мы хотим сохранить его, а потому просим тебя об этой единственной услуге.

Хуан ответил не сразу. Слишком уважал он этого сурового старика-туземца, стоящего перед ним.

– Я не могу так поступить, – сказал он наконец. – Ты говоришь, что моя мать была ацтекской женщиной, но ведь я наполовину испанец и не обязан вам подчиняться.