– Мы не просим тебя подчиняться. Ты должен пойти на это по доброй воле или не жениться вообще.

– Я люблю Роситу и должен на ней жениться. Таков мой ответ.

Иксталь кивнул, и на его лице отразилась глубокая печаль.

– Ацтеки уходят. Жрецы Пернатого Змея умирают один за другим. Наша власть на исходе. – Повернув голову, он мрачно взглянул на пирамиду; столб голубого огня с тихим шипением то опускался, то бил с новой силой. – Ночь нисходит на Мексику, – прошептал жрец. – Думаю, рок настигнет и тебя, Хуан Васкес.

– Значит, ты проклинаешь меня?! – воскликнул Хуан.

Волевое бронзовое лицо было печально.

– Не я. Если бы я мог помочь тебе, сделал бы это. Но я вижу, как на Мексику опускается туча, которая несет тебе горе и крушение. Я вижу бородатого человека в латах, слышу его смех, в котором нет радости. Узри же.

Жрец указал на огненный столб. Обернувшись, Хуан всмотрелся в самую его глубину. Сначала он ничего не разглядел. Но вот пламя вспыхнуло ярче, и Хуану явилось первое видение. Это были голубь с окровавленной белой грудью и растоптанная роза. Затем они исчезли, и появилась смуглая бородатая голова в помятом шлеме; красные губы, толстые и чувственные, кривились в улыбке, обнажая желтые зубы. Глаза были бледно-голубыми, как лед.

По спине Хуана пробежал холодок. Он отвернулся. Видения исчезли. Только шипел столб голубого огня. Иксталь сложил руки на груди.

– Помни об этом, Хуан, и, возможно, тебе удастся спастись. Помни также, что боги твоих предков всегда будут ждать тебя здесь. Ты отказался от веры в Пернатого Змея, но Змей не злой бог. Он помогает своим. Если с тобой случится беда, приходи ко мне.

Хуан склонил голову:

– Я запомню это, Иксталь. Прости, но мне больше нечего сказать.

– Это не имеет значения.

С этими словами Иксталь повернулся, медленно двинулся к пирамиде и скрылся в темном проеме. Хуан постоял, затем взял факел, собираясь уйти. «Никогда, – сказал он себе, – я больше не войду в эту пещеру, где живут призраки. Зачем мне Пернатый Змей? Мексика – теплая, мирная земля, и здесь меня ждет Росита…»

Хуан погрузился в счастливые хлопоты и забыл о пещере ацтеков. Над часовней, благословляя, зазвонили колокола, и сияющий фра Франсиско провел церемонию венчания. По ее окончании влюбленные вошли в патио, небольшой двор, окруженный каменной стеной, где журчали белые фонтаны. Там они смотрели, как на Мексику спускается пурпурная ночь.

– Я люблю тебя, mia corazon[42], – прошептал Хуан.

– И я люблю тебя, Хуан, – едва слышно ответила Росита.

Она была хрупкой и прекрасной, с маленькими руками и ногами, с густыми ресницами, опустившимися на бледные скулы. Любовь Хуана была как боль, глубоко засевшая в теле.