Хуан смотрел только на одного из них. Яростно пришпорив скакуна, он врезался в самую середину банды, разя мечом направо и налево, словно косой. Дон Диего осадил свою лошадь. В золотом сиянии луны сверкнул его обнаженный меч. Чувственный жестокий рот растянулся от смеха.

– Vaya![43] – крикнул Волк. – Клянусь Сатаной, этот человек совсем один!

Хуан не приготовился к защите. Его меч продолжал колоть и рубить. Наконец он добрался до дона Диего. Но внезапно его лошадь упала, получив рану в живот. Животное кричало от боли, как человек. Хуан быстро освободился от стремян, вскочив на ноги, словно кошка. Он бросился на врага, не обращая внимания на шайку, окружившую его. Острый меч проложил ему дорогу сквозь ряды бандитов. Отточенный кончик рассек бородатую щеку. Заливаясь кровью, всадник отпрянул.

А потом крепкие руки схватили Хуана. Он рухнул, получив подножку. У него забрали меч. Хуан сопротивлялся молча и яростно, но силы были неравны. Через несколько мгновений он лежал, связанный и беспомощный, у ног Волка. Убийцы окружили его кольцом. Дон Диего пытался остановить кровь, текущую из щеки. Его безжалостные голубые глаза ничего не выражали.

– Кто ты? – спросил Волк.

Хуан не ответил. Только смотрел. Человек в доспехах ухмыльнулся:

– Ладно, могу и не спрашивать. У нас в Мексике полно врагов, и этот, должно быть, один из них. – Дон Диего посмотрел на обагренный красным короткий палец. – Он пролил мою кровь. После такого еще никто не оставался в живых. – Волк засмеялся. – Это война, мой друг. Ты сделал ход и проиграл. Поэтому должен заплатить – и после останешься ни с чем.

Диего окинул взглядом бескрайнюю равнину Мексики, бледную и призрачную в лунном свете, усеянную кустами чапараля и кактусами, вздымающими свои длинные, темные отростки.

– Хорошо, – задумчиво произнес он. – Думаю, вон та тыква достаточно сладка. Пабло!

Вперед вышел темноволосый коротышка с изрытым оспой лицом:

– Si?

– Поищи-ка муравейник.

Слов больше не потребовалось, поскольку дикари дона Диего были отлично натренированы по части пыток. Улыбаясь, Волк смотрел, как с Хуана срывают одежду и обмазывают его тело соком тыквы. В ночи зазвенел веселый смех Волка, когда связанного юношу бросили на землю рядом с муравейником.

В Хуане заговорила кровь предков. Его лицо было суровым и безжизненным, как будто обратилось в камень. Он произнес лишь одну фразу, когда дон Диего садился на коня:

– Клянусь, что убью тебя, Волк.

– Что ж, попробуй, – усмехнулся тот. – Hasta mañana[44].

Пришпорив коня, он поскакал прочь, а за ним, растянувшись длинной цепочкой, последовали его люди. В лунном свете блестела белесая пыль. Стук копыт замер вдали.