– Что ж, – пробормотал Тим, отходя от двери, – кружевной воротник, должно быть, недурен на вкус.

Вандерхоф подумал о том, что теперь, когда он обрел характер, удивительная способность перевоплощаться постепенно исчезнет сама по себе. Он уже не медуза и не хамелеон.

Он менеджер «Свелт шоп».

Издалека доносились мученические хрипы и бульканье.

– Хо-хо, уже пять часов, – заметил Тим Вандерхоф и поднял брови. – Еще один день позади.

Маскарад

Маскарад

– Послушай, – с горечью сказал я Розамунд, – если бы я начал рассказ с чего-то в этом духе, любой редактор вышвырнул бы его…

– Не скромничай, Чарли!

– …с обычным своим ехидным замечанием, что «отказ не обязательно означает отсутствие достоинств, но сюжет с душком». Итак, что мы имеем? Медовый месяц. Надвигается шторм. Ветвистые молнии рассекают небо. Дождь льет как из ведра. А дом, куда мы идем, наверняка окажется заброшенной психушкой. Мы постучим в дверь старомодным молоточком, послышится шарканье, и отвратного вида старый пень впустит нас внутрь. Он так обрадуется нам, но будет с насмешливым блеском в глазах рассказывать легенды об ошивающихся здесь вампирах. Не то чтобы он сам верит в эти небылицы, но…

– Но почему у него такие острые зубы? – хмыкнула Розамунд.

Мы поднялись на расшатанное крыльцо и постучали в дубовую дверь, на мгновение осветившуюся молнией. Потом постучали снова.

– Возьми молоточек, – посоветовала Розамунд. – Заканчивать надо с дурными манерами.

Я постучал молоточком, и послышалось шарканье. Мы с Розамунд обменялись скептическими усмешками. Она у меня просто прелесть. Мы любим одно и то же – в основном необычные вещи – и прекрасно ладим друг с другом.

Как бы там ни было, дверь открылась и на пороге появился старый пень с масляной лампой в скрюченной руке.

Похоже, он не больно-то удивился, но на лице старика угнездилось столько морщин, что различить какую-то перемену в его выражении было трудно. Нос торчал ятаганом, а маленькие глаза казались в тусклом свете зеленоватыми. Странное дело, но волосы у него были черными, густыми и жесткими. Такие как раз подошли бы трупу, решил я.

– Гости, – проскрипел он. – У нас здесь гости бывают редко.

– Должно быть, вы успели проголодаться между визитами, – подколол его я и подтолкнул Розамунд в коридор.

Здесь пахло плесенью. И от старика тоже. Он закрыл дверь, борясь с яростным напором ветра, и пригласил нас в гостиную. Мы прошли сквозь бисерный занавес и очутились в Викторианской эпохе.

Дедуля оказался не без чувства юмора.