– Отказ не обязательно означает отсутствие достоинств, – чуть слышно проговорил я.

– А?

– Нет… ничего особенного.

Мы с Розамунд посмотрели друг на друга.

– Не то чтобы я сам верил в такие небылицы… – добавил дед.

Карта снова усмехнулся, облизал губы и вышел, захлопнув за собой дверь. И заперев ее.

– Да, милая, – сказал я, – у него зеленые глаза. Я заметил.

– А клыки острые?

– У него всего один. И стерт до самой десны. Может быть, некоторые вампиры изжевывают своих жертв до смерти. Хотя звучит это как-то неканонично.

– А может, вампиры не всегда каноничны.

Розамунд уставилась на огонь. Тени плясали по всей комнате. Отказ не обязательно означает…

Я разыскал два пыльных шерстяных пледа и хорошенько встряхнул их.

– Раздевайся, – велел я, и мы развесили одежду перед камином, а потом завернулись в пледы и стали похожи на двух нищих индийцев. – Может быть, этот рассказ вовсе не о призраках. Может быть, он о любовных похождениях.

– Нет, если мы с тобой женаты, – возразила Розамунд.

Я только ухмыльнулся. Но Карта меня заинтересовал. Я не верю в совпадения. Почему-то проще поверить в вампиров.

Дверь открылась, но вошел не Карта, а другой мужчина. Он был похож на деревенского дурачка – гора жира с пухлыми слюнявыми губами и складками над расстегнутым воротником. Он поддернул комбинезон, почесался и осклабился, глядя на нас.

– У него тоже зеленые глаза, – заметила Розамунд.

У вошедшего было расщепление нёба, «волчья пасть», но мы все равно поняли, что́ он сказал.

– Вся наша родня зеленоглазая. Я Лем Карта. Дедушка сейчас занят. Он прислал меня вот с этим.

Лем бросил мне сверток, который держал на согнутой руке. Старая одежда. Рубашки, комбинезоны, обувь – сравнительно чистые, но с уже знакомым запахом плесени.