– Руггедо? Это он? – Джейн вспомнился дядя, который не был настоящим дядей – да и настоящим человеком, – и дети поняли, о ком речь.

– О нет, – ответил Чарльз. – Руггедо в погребе живет. Мы носим ему мясо, сырое, с кровью. Представляешь, ему нравится! Он его глыть-глыть!

Беатрис взглянула на Джейн, кивнула на детский флигель – растрескавшийся ящик из-под пианино, зато с настоящим потайным замком, – а затем сменила тему разговора, да так искусно, что этого никто не заметил. Вскоре началась игра в индейцев и ковбоев, и Бобби с ужасающими завываниями увел свою ватагу за угол, а Беатрис и Джейн затаились в темном теплом убежище, где приятно пахло акацией. Когда вопли индейцев стихли, Джейн подумала, что Беатрис выглядит на удивление взрослой.

– Хорошо, что ты приехала, Джейни. Мелкие ничего не понимают. На самом деле все очень плохо.

– Кто он такой?

– Не знаю, – поежилась Беатрис. – По-моему, живет в погребе. – Она помолчала. – Хотя попасть к нему можно только с чердака. Я бы с ума сошла от страха, но малыши… Похоже, их это не смущает.

– Так кто он, Би?

Беатрис повернула голову, взглянула на Джейн, и стало ясно, что она не может – или не в состоянии – говорить на эту тему. Будто ей что-то мешало. Но поскольку вопрос был важный, она постаралась ответить. И упомянула ненастоящего дядю.

– Думаю, он и есть Руггедо. Вернее, не думаю, а знаю. Так говорят Чарльз и Бобби, а им виднее, чем мне. Они младше… Трудно объяснить, но – помнишь Прыгалсов?[65] Он примерно такой же.

Прыгалсы. Неприятные существа, живущие в пещере у дороги в страну Оз и обладающие практичной способностью отстегивать головы от туловищ и запускать ими в прохожих. По недолгом размышлении аналогия стала очевидной. Голова Прыгалса может находиться в одном месте, а тело в другом, но и голова, и тело принадлежат одному и тому же Прыгалсу.

Разумеется, у иллюзорного дяди имелись и голова, и тело, но Джейн смутно осознавала потенциальную двойственность его натуры: одна половина с обманчивой непосредственностью обретается в доме и насылает на людей странное недомогание, а другая, бесформенная и безымянная, гнездится в погребе и ждет окровавленного мяса…

– Чарльз знает о нем больше остальных, – говорила Беатрис. – Это он узнал, что нам придется кормить Ру… Руггедо. Мы приносили разную еду, но он берет только сырое мясо. А если перестанем его кормить, случится нечто ужасное. Мы это выяснили. Мы – в смысле, дети.

Джейн не стала спрашивать, как они это выяснили. Дети воспринимают свойственный им эквивалент телепатии как нечто само собой разумеющееся.