– Но они… Они не знают, – добавила Беатрис. – И мы не можем им рассказать.

– Не можем, – согласилась Джейн.

Девочки смотрели друг на друга, понимая, насколько велика и неразрешима проблема детской беспомощности, как сложны для понимания нравы и обычаи мира взрослых и какую надо соблюдать осторожность. Взрослые – не люди, а инопланетные существа. И они всегда правы.

К счастью для детей, они встретили врага не поодиночке. Человек постарше запросто мог бы лишиться рассудка, но Чарльзу, сделавшему первые открытия, было каких-то шесть лет, а в таком возрасте сойти с ума попросту невозможно, поскольку для шестилетних психотическое состояние является вариантом нормы.

– И с тех пор, как он появился, взрослые болеют, – сказала Беатрис.

Это Джейн уже поняла. Волк может накинуть овечью шкуру и незаметно проникнуть в стадо, но овцы непременно занервничают, хотя причина тревоги останется для них неизвестной.

Все дело в настроении. У ненастоящего дяди наблюдались те же психоэмоциональные симптомы: он тревожился, чего-то ждал, понимал, что где-то непорядок, а где – непонятно, но в его случае это была обычная маскировка. Ему не хотелось привлекать внимание, отклоняясь от стандарта, свойственного произвольно выбранному человеческому обличью.

И Джейн смирилась. Смирилась с дядей, который был… пуст, и с обитателем погреба, существом по имени Руггедо, которого надо было регулярно кормить сырым мясом, чтобы не случилось «нечто ужасное».

Притворщик из другого мира, имеющий сильные и слабые стороны. Дети безоговорочно принимают очевидные доказательства его силы, ведь детям свойствен реализм, и в голодном, не похожем на человека существе нет ничего невероятного: вот же оно, взяло и появилось.

Пришло из времени, пространства, какого-то непостижимого места, и дети сразу поняли, что это существо никогда не испытывало человеческих эмоций, хотя ловко притворяется человеком и умеет влиять на сознание взрослых, прививая им искусственную память о своем существовании. Взрослые уверены, что помнят его. Там, где обманется ребенок, взрослый распознает мираж – и наоборот, окутавшая разум иллюзия введет в заблуждение взрослого, но не ребенка.

Руггедо не под силу повлиять на их детские умы, поскольку дети, по мнению взрослых, не вполне разумны, да и полноценными людьми их не назовешь. Беатрис была старше других, и она боялась, ведь у нее начинала развиваться эмпатия, но малыш Чарли не чувствовал почти ничего, кроме радостного возбуждения, а самый маленький, Бобби, уже заскучал…

Вполне вероятно, что позже Беатрис вспоминала, как выглядел Руггедо (хотя в самых общих чертах), но остальные и думать о нем забыли. Поскольку нашли его при самых странных обстоятельствах и, возможно, в какой-то мере изменились за время контакта с этим существом. Оно принимало пищу или отказывалось от нее. Только и всего. В доме находилось тело Прыгалса, и оно притворялось человеком, а его голова тем временем лежала в жутком гнездышке, которое Прыгалс соорудил, исказив пространство, и оставалась невидима и нематериальна для любого, кто не умел найти дорогу из желтого кирпича.