В общем, до потайной защелки он в конце концов добрался и даже изобразил схематически, как это сделать.

Из каракулей на папке я понял, что мы купили и статью музейного смотрителя, и схемку, но не удосужились напечатать.

Еще там было немало выписок из старинных манускриптов, где в разные времена упоминался помандер. Его называли Золотым яблоком – pomme d’ambre означает «ароматное яблоко» – и, безусловно, считали очень ценным, как из-за высочайшего качества ювелирной работы, так и из-за материалов, потраченных на изготовление. Вот, пожалуй, и все.

– Ну и что дальше? – задал я вопрос Макдэниелсу.

Он не счел нужным поднять взгляд.

– Один парень, по фамилии Аргайл, вчера заявился в «Клиппер»[70]. В Лондоне он попал под бомбежку, сюда прибыл на лечение и привез с собой эту старинную вещицу. Живет здесь. – Испачканная в типографской краске рука придвинула ко мне клочок бумаги. – Попробуешь что-нибудь из него вытянуть?

Я сказал, что попробую, и потянулся к телефону. Барышня на коммутаторе соединила меня с Аргайлом, и он, услышав, кто я и чего хочу, удивил предложением посетить его немедленно. Что и говорить, повезло.

Я затолкал в карман статью музейного смотрителя, прихватил несколько заточенных карандашей и старых конвертов, чтобы делать записи, и двинул по неосвещаемым улицам к «Гранд-Сентрал-стейшн». На особый успех не рассчитывал.

На Лексингтон-авеню я спустился в метро и поехал в противоположном от центра направлении. А когда выходил на Восемьдесят шестой улице, вдали завыли сирены, оповещая о «синей» тревоге.

– Ой-ой-ой! – воскликнул я и припустил бегом, надеясь добраться до Аргайла раньше, чем сирены потребуют срочно укрыться.

Рев нарастал, к нему присоединялось все больше сирен. Я едва успел. Аргайл жил в большом многоквартирном доме возле Центрального парка, окна и уличные фонари уже мигали и гасли, когда я поднимался на лифте. Эта степень тревоги подразумевала полное затемнение.

На двенадцатом этаже, где находилась квартира Аргайла, в коридоре тоже было темно. Через большие окна в его торцах я видел, как испещренные блестками утесы зданий превращаются в глухие черные силуэты на фоне неба. Мгла все сгущалась.

Я беспомощно топтался в потемках, и тут вдруг где-то отворилась дверь и зазвучал голос:

– Мистер Рассел? Мне консьержка сообщила, что вы поднимаетесь. Я Аргайл.

– Отлично! Как мне вас найти? А то я слепой, точно крот…

– Прямо вперед идите… А вот и я. – Мою руку обвили крепкие пальцы. – Входите, но будьте осторожны. Тут такой бедлам – я еще не разобрался с вещами. А светить нельзя, на окнах нет светонепроницаемых штор. – Он крякнул и выругался, обо что-то запнувшись. – Берегитесь, тут ящик. Ну вот мы и пришли. Кресло сразу у вас за спиной, садитесь. Через несколько минут будет легче, глаза привыкнут к темноте. У меня и лампа специальная есть, вы ее увидите.