Очень тихо он ответил:

– Рассел, позвольте мне дочитать. Позвольте… О нет, этого не может быть! Господи, это невероятно!

Во мне мигом взыграл репортерский инстинкт.

– Прочтите вслух.

– Нет… Нет! Не мешайте! – Его голос стал жестким. – Я вам расскажу… потом. А сейчас, ради всего святого, не отвлекайте!

Я ничего не сказал на это. Смотрел, как он – силуэт на фоне тусклого светового пятна – пересекает комнату. Аргайл расположился в дальнем углу, почти полностью закрылся от меня спинкой кресла. Он продолжал читать, и я буквально кожей чувствовал, как в комнате сгущается атмосфера. Время от времени шуршали листы. Я сидел в потемках, играл с помандером и подливал себе бренди из графинчика, который каждый раз приходилось искать ощупью. Сказать, что меня снедало нетерпение, – ничего не сказать. Ожидание затянулось на целую вечность. Нью-Йорк все еще пребывал в полном затемнении, когда я наконец услышал шарканье возвращающегося Аргайла. Он поставил лампу на стол и положил листки мне на колени.

– Дайте мне Золотое яблоко, – проговорил он таким сдавленным голосом, что я едва разобрал слова.

Я вгляделся в бледный овал его лица, в пятно, окаймленное мраком.

– Что там написано? – спросил я.

– Вы… лучше сами прочтите. – Он взял помандер. – Прочтете – и все поймете. Прощайте, Рассел. Прощайте…

– Эй! Аргайл, постойте! – выкрикнул я вдогонку силуэту, удаляющемуся в его угол.

Стих шорох шагов, скрипнуло кресло – Аргайл сел. А затем…

…встрепенулся воздух, словно кто-то стремительно пронесся мимо меня. Это произошло совершенно беззвучно, но я как-то понял, причем со всей определенностью: в комнате, где только что были двое, теперь остался один.

– Аргайл?.. – позвал я.

И не получил отклика.

Взяв лампу, я с ее жалкой помощью перешел в другой угол. Я не слышал, как скрипнуло кресло, когда поднимался Аргайл, но теперь оно пустовало. Не уловил я и шороха обуви, а потому был уверен, что человек не шагал по напольному ковру. И все же Аргайл покинул комнату. Не слух и не зрение убедили меня в том, что он ушел, а нечто иное. Нечто из области психики, если угодно. Был он здесь – и нет его. Будто свеча погасла.

Вместе с ним исчез помандер.

Я, как мог, обыскал квартиру. Бродил ощупью по коридору, звал. Но так и не обнаружил Аргайла. Возвратясь, нашел рукописные листки из Золотого яблока, они лежали на ковре. Рассыпались, когда я вскочил.

Я собрал их, действуя машинально, поскольку разум все еще пребывал в полном оцепенении. Наконец до меня дошло, что разгадка тайны – если она существует – содержится в этих записях. Я сел, направил на бумаги свет лампы и изо всех сил напряг глаза.