– А сегодня ты, Джейни. Пока отец не приехал. И принеси побольше мяса, чтобы у Бобби был хоть какой-то запас.

– Без денег мяса не купишь, – заметил Бобби.

Беатрис с некоторой неохотой пересчитала остатки скромных капиталов Джейн и отдала их брату. Бобби сунул деньги под подушку и стянул с шеи красный фланелевый компресс:

– Чешется. Да и вообще я не болею.

– А вот не надо было трескать вчера неспелые груши, – ехидно процедила Эмили. – Думаешь, тебя никто не видел?

Снизу прибежал запыхавшийся Чарльз:

– Знаете, что случилось? Он – ну, вы поняли – ногу подвернул. И теперь не может ехать в Санта-Барбару. Спорим, это неспроста?

– Боженьки! – охнула Джейн. – Но как?

– Говорит, на лестнице споткнулся. Но это враки. Просто уезжать не хочет.

– Или не может… так отдаляться, – блеснула интуицией Беатрис, и больше это не обсуждалось, хотя новости о том, что ненастоящий дядя не поедет в Санта-Барбару, вызвали у Беатрис, Эмили и Чарльза неподдельное облегчение.

Чтобы вместить багаж и пассажиров, потребовалось целых два такси. Бабушка Китон, ненастоящий дядя и Джейн, встав на крыльце, помахали вслед ревущим автомобилям, после чего Джейн взяла у Бобби сколько-то денег, отправилась в мясницкую лавку и возвратилась оттуда с тяжелым грузом.

Ненастоящий дядя, опираясь на тросточку, ухромал на застекленную террасу, где прилег на диван. Бабушка Китон приготовила для Бобби омерзительное, но полезное для здоровья питье, а Джейн решила отложить неизбежные дела до пополудни. Бобби, спотыкаясь на трудных словах, читал «Книгу джунглей», и до поры до времени перемирие оставалось в силе.

Нескоро Джейн забудет тот день. Запахи чувствовались острее обычного: дух пекущегося на кухне хлеба, приторное благоухание цветов на дворовых клумбах, насыщенно-бурый и немного пыльный аромат, источаемый прогретыми солнцем коврами и мебелью… Бабушка Китон поднялась к себе, чтобы намазать лицо и руки кольдкремом, а Джейн пошла с ней, остановилась на пороге и стала разглядывать комнату, очаровательную в своем бесхитростном уюте. Там были ослепительно-белые шторы, накрахмаленные так, что складки сохраняли первозданную форму, и еще там было трюмо со множеством обворожительных предметов: в их числе подушечка для булавок в форме куклы, фарфоровая туфелька, красная и совсем крошечная, на ней совсем уж микроскопические серые фарфоровые мышки, а рядом – брошка-камея с девичьим портретом бабушки Китон.

Пульсация нарастала. Медленно, но неуклонно. Она чувствовалась даже здесь, в этой спальне, куда, по мнению Джейн, вторгнуться было почти невозможно.