Она подхватила скомканный плащ, лежавший рядом, набросила его, сама такая же скомканная, смятая… Поднялась и тут же снова села.

Мерлин и девушка с шиньоном балерины переходили улицу и направлялись в фастфуд!

Только сейчас Беттина поняла, что чувствует зверь, попавший в капкан. Она посмотрела направо, налево. Задняя дверь – не успею добежать. Туалет – меня наверняка увидят.

Ей пришло в голову нырнуть под стол, но она удержалась. Преданная, ДА ЕЩЕ и посмешище, ну уж нет.

Беттина уткнулась носом в свой сок. Привалилась к стеклу, опершись щекой на кулак. Она слышала, как они вошли, сделали заказ, это длилось вечность, щека болела, сплющенная стиснутым кулаком. Беттина бросила взгляд из-под челки.

Они оба стояли посреди зала. Мерлин с подносом озирался в поисках подходящего столика. Она опустила нос еще ниже и принялась мешать сок соломинкой, вывернув шею, ссутулившись, съежившись.

Они сели точнехонько… позади Беттины. Подними она голову, ее волосы коснулись бы волос Мерлина, она была в этом уверена. Но проверять, конечно, не стала.

Видеть она их не могла, зато слышала отлично.

– Я рад, что ты пришла, – говорил Мерлин девушке. – Пусть хоть на четверть часа.

Беттину до того взволновал этот голос, которого она так давно не слышала, что смысл фразы до нее не сразу дошел. Когда же она поняла, печаль навалилась со всей силой ей на грудь и вонзила в нее свои иглы.

– Четверть часа! Размечтался! – ответила Шиньон. – Десять минут, да и то много! У меня беби-ситтинг через двадцать минут. А еще ехать пять остановок на трамвае!

У нее был своеобразный голос, какой иногда бывает у певиц. Слушая его, понимаешь, что голосовые связки – это мускулы и что они соприкасаются.

– Я бы хотел пойти с тобой, – сказал он, – но мама сегодня одна в магазине. Как прошел твой урок?

– Хорошо. Преподша запретила нам ролики. Она говорит, если хотим изуродовать лодыжки, лучше способа не найти. Я не сказала ей, что это еще и лучший способ знакомиться с парнями.

Они засмеялись. Это явно была шутка для двоих. Потом наступила тишина. Нет, не совсем, булькал сок в соломинках. Беттина не шевелилась и не дышала. Она огляделась сквозь ресницы, уверенная, что весь зал, свидетель ее конфуза, сейчас расхохочется.

Но залу было плевать на Беттину Верделен.

Она заметила над собой перегородку, покрытую черным лаком, которую обвивал искусственный плющ. Плющ выглядел уныло. Но черный лак оказался самым настоящим зеркалом, и это было ужасно. Она увидела, как Мерлин наклонился, взял в ладонь, точно рожок мороженого, маленькое личико Шиньона и запечатлел на нем нежный поцелуй.