Его голос за ее спиной тихо произнес:

– Хорошо, что она запретила ролики только сейчас. Иначе как бы мы с тобой встретились?

Беттина опустила челку в пустой стаканчик с отчаянным желанием лечь на плиточный пол и умереть.

Услышав голос девушки, она снова подняла глаза на лакированную перегородку.

– Этот шиньон тянет мне щеки, – говорила та. – Я как Флора Фарелл в «Мумии» после лифтинга и с повязками, представляешь? Кажется, даже пупок приподнялся.

– Ты куда лучше мумии.

– Можно… хоп!

Отражение ее руки описало три круга над шиньоном… и тот в одно мгновение превратился в весело подрагивающий конский хвостик. Она была очаровательна. И движение было балетным – быстрое, грациозное. И свитер в полоску ей очень шел. Съежившись на банкетке, Беттина пожирала ее глазами.

Девушка взглянула на часы:

– Ой! Мой беби-ситтинг…

Она засмеялась. Смех у нее тоже был красивый, как и голос, такой осязаемый. Девушка встала. Мерлин встал.

Они стояли спиной, но Беттину словно ударили, когда Мерлин пошевелил пальцами и в руке у него, как по волшебству, оказался розовый шарфик. Девушка радостно вскрикнула, вау, здорово, и Мерлин повязал шарфик ей на шею. Оба вышли на улицу, смеясь, смеясь, да чего же они все время смеются по поводу и без?

Беттина опустила голову. Сместив взгляд на угол стола, боковым зрением она различала два силуэта на улице за стеклом, но нечетко, расплывчато. Она часто так делала, когда ужастик был слишком страшным. Если нож Чапи, или Фредди, или Нормана Бейтса сверкал впотьмах, Беттина быстро смещала взгляд в сторону, к оптической точке, откуда еще было видно экран, но смутно.

Поэтому поцелуй она не совсем видела, скорее угадала. Но это не смягчило душераздирающую уверенность.

Она сидела, застыв, за столиком, и мокрый холод старых камней спускался по ее плечам и груди, леденя сердце.

* * *

Она оказалась на вокзале и села в обратный поезд, не помня, как шла. Ангел-хранитель сжалился над ней, прокомпостировал за нее билет, уточнил номер платформы, поезд, вагон.

Она прождала час на такой же скамейке у киоска, где газеты по-прежнему сообщали о тарифах на газ, депилирующих кремах и укрепляющих лосьонах, хаосе в корсиканской политике и любовных похождениях Зулейхи Лестер с latin lover Гельмутом.

Ничего не изменилось. Такой же вагон. Только рядом не было пассажира с собакой-подушкой. Когда поезд тронулся, Беттина вздохнула с облегчением, глядя, как Биг-сити убегает назад.