– Вы позволите? – сказал знакомый голос.

Гуляш узнал Беттину и приветливо затявкал.

– Чувствительный малый, – сказал его хозяин, снова садясь по ту сторону прохода. – Знаете, он плачет в кино!

– В кино? – повторила она, не слушая.

– Он обожает фильмы. Особенно если до этого прочел книгу. Вам не помешает, если я закурю? – продолжал мужчина.

Сердце подкатывало к горлу, но она сказала: нет, пожалуйста. Мужчина достал коробок спичек. Чиркнул первой, она погасла. Вторая тоже. И третья. Четвертая наконец загорелась, и он смог прикурить сигарету. Потом он благоговейно убрал обугленную спичку в коробок и сказал:

– Эту я сохраню… Потому что она работает.

Беттина натянуто улыбнулась.

– А! – вздохнул сосед. – Наконец-то!

– У меня до того мрачный вид, – отозвалась она, – что вы из кожи вон лезете, чтобы меня рассмешить?

– Скажем, я нахожу, что вы немножко грустненькая.

Она кивнула и отвернулась к окну, глядя на пейзаж. Через пять минут пассажир заговорил снова:

– Вы знаете историю про заику, который?..

– Спасибо. Я не хочу ее знать.

– Вы правы. Она бесконечная.

Беттина не улыбнулась. Потому что вдруг – и не было никакой возможности удержаться – из горла вырвался странный всхлип, рот искривился и сморщился, достав до носа, щеки приподнялись, опустились и снова приподнялись, и наконец из глаз потоком хлынули слезы.

– О боже! – воскликнул сосед, смутившись. – Это моя вина, я не должен был настаивать. О боже, теперь еще и Гуляш начинает.

Гуляш сидел посреди прохода и заунывно выл.

– Боже, боже, – ворчал мужчина, – перестаньте же плакать, умоляю, ну что может быть такого ужасного? Иначе он будет выть всю дорогу, говорю вам, это чувствительная собака.

* * *